Сверхъестественное. Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов

У посыльного были мускулистые ноги, что было естественно при его роде занятий, а также невероятно густые брови, гнилые зубы, дряблые руки. Одежда его обвисла на плечах, прилипла к телу. Ну, это, положим, можно было объяснить дождем, но все остальное…

По левой его руке от локтя до запястья, действительно, тянулся шрам – старый и почти прямой. Скорее всего, получен случайно – может, незнакомец споткнулся с мечом в руке.

– Такие дела, – продолжал тот. – Но двигался я всегда проворно и начал бегать. Вскоре меня стали нанимать посыльным.

Работа нравится – ездишь по разным местам, встречаешься с разными людьми. Знаете, я просто уверен, что где-то видел вас, – вновь принялся незнакомец за свое.

Накадаи отвернулся.

– Вспомнил! – воскликнул Чо, выбросив руку в сторону Накадаи. – Вы – Дорагон Кокоро, верно?

Накадаи поморщился.

– Меня зовут Йосио Накадаи. – Прозвище ему никогда не нравилось. Самурай в одиночку уничтожил семерых бандитов, напавших на караван его господина, направлявшегося в Эдо, где ему предстояла встреча с сегуном.

Бандиты оружием не владели и к тому же были пьяны, так что с ними справилась бы даже дрессированная обезьяна, но для его господина количество было важнее качества, и он принялся прославлять Накадаи как героя, одолевшего целую толпу. Когда они добрались до Эдо, он объявил, что в груди у Накадаи бьется сердце дракона. С тех пор прозвище Дорагон Кокоро к нему и прилипло.

Чо покачал головой, усмехнулся и отвесил глубокий поклон.

– Для меня большая честь познакомиться с вами.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Накадаи. Ну что ж, честь так честь. Он снова выглянул наружу и увидел, что дождь льет уже не так сильно, а на горизонте появилась голубая полоска неба. – Дождь скоро кончится, – заметил он.

– Вот и отлично, – откликнулся Чо и тут же помрачнел. – А может, и нет. Видите ли, хотя, как правило, я горжусь тем, что я посыльный, сегодня я вроде как горевестник.

– Печально, – промолвил Накадаи, но расспрашивать не стал. Чужие дела его не интересовали.

– Очень печально! Я только что от местного даймё[9 - Феодальная знать в Японии, в чьих руках до переворота 1868 года была сосредоточена вся полнота государственной власти.], с новостью, которая сильно разочарует тех, кто меня послал. Видите ли, – продолжал Чо, явно не считаясь с убежденностью Накадаи в необходимости уважать неприкосновенность частной жизни, – речь идет о двух девушках, чье будущее остается весьма туманным.

Накадаи повернулся к посыльному.