Белые ночи

А я раз за разом должна делать вид, что абсолютно адекватна в твоем присутствии. И я была такой, клянусь, весь день. До меня, наверное, просто еще не дошло, что ты будешь тут всю неделю, что мы везде будем вместе, что вот так будешь курить у меня на кухне… Мне кажется, что ты – морок, особо сложная галлюцинация, наведенная магией белых ночей.

Мистер Локвуд, верите ли Вы в любовь? Потому что я – да. Потому что я сейчас, именно в этот момент закручиваюсь опять в бараний рог, не должна бы – но черта с два! А Вы курите, пьете кофе – и нет Вам никакого дела, что прямо тут, перед Вами, почти по-чеховски, возможно рушится чья-то жизнь.

***

Полтора часа для сна я все-таки краду из умиляющего сумасшествия. Просто падаю в темную бездну. На ум почему-то приходит образ волны. Она обрушивается на меня, совсем как в том твоем фильме. Молодой и зеленый агент внедряется в банду, которая кроме всего прочего проводит свободное время, занимаясь серфингом. Минут тридцать экранного времени главарь, почему-то проникнувшись симпатией к герою Локвуда, агенту Джону, учит того держать волну и себя самого на ней.

По-первости пацана конечно пару раз накрывает и, наглотавшись соленой воды, он зарекается в принципе подходить к океану, но, конечно, завидев, как спортивного вида девушка покоряет волну за волной, меняет свое решение. Конечно же, он влюбляется в незнакомку. И все бы хорошо, но эта краля – девушка главаря, белобрысого и загорелого, между прочим. И вот Джонни весь оставшийся час ходит по краю, выбирая что ему, красивому молодому засранцу дороже. Я так и засыпаю, под шум океана в моей голове. Будильник, бессердечная сволочь, трезвонит именно в тот момент, когда киношный спец-агент целует меня, девушку главаря банды…

***

К машине я спускаюсь на полнейшем автомате. И хотя Дэниэл настойчиво предлагает свои услуги по транспортировке нашего немаленького багажа до машины, я упираюсь изо всех сил. В итоге падаю на сидение почти без сил. Коротко бросаю: «Дэниэл – Гарри, Гарри – Дэниэл» и практически тут же вырубаюсь.

Сниться мне опять агент Джон, и то, как он спасает меня. От чего только? Я так сильно по уши во всех этих чувствах.

Но сон, чудный сон или дрема меня держат. И мы летим над городом, а небо розовое, с жемчужным отливом, как в белые ночи. И оказывается – я не вижу, но ощущаю это каким-то появляющимся только во сне седьмым чувством – что это уже не агент Джон. Это герой, спасающий землю от злобных машин. И руки у него теплые-теплые, сильные и нежные.