Тайны жизни. Введение в учение Ошо

Все остальное исчезнет, оно поверхностно. Осознанность наполняет нас изнутри, поэтому смерть здесь бессильна. Сострадание и любовь тоже не исчезнут, так как они являются важнейшими составляющими осознанности.

С собой ты унесешь лишь ту осознанность, которую достиг в жизни: это и будет твоей истинной ценностью.

Я слышал, что ваши санньясины празднуют все…

Вы абсолютно правы! Мои санньясины празднуют все. В основе моей санньясы лежит празднование, радость, а не отказ от жизни; восторг от всего, что дает жизнь: красоты, веселья, ибо сама жизнь – это дар Божий.

Религии всегда учили отрицать жизнь, относиться к ней негативно, их подход к жизни полон пессимизма. Все религии выступают против жизни и ее радостей. Для меня же жизнь и Бог синонимичны. Более того, слово «жизнь» лучше слова «Бог». Бог – это философский термин, а жизнь реальна. Слово «Бог» встречается лишь в писаниях, это всего лишь слово, просто слово. А жизнь в нас и вне нас, она в деревьях, облаках, звездах.

Я учу любви к ней.

Я учу искусству жить полноценно, наслаждаться Божественным через жизнь. Я не прячусь от жизни. А все твои религии учат аскетизму, в каком-то смысле они все хиппи. Нужно понимать слово «хиппи». Оно просто означает того, кто прячется от жизненных бурь, того, кто «виляет бедрами» [2 - От английского hip – «бедро». – Прим. перев.], такие люди не могли противостоять жизненным неурядицам. Они всего боялись, убегали в горы или монастыри.

Но невозможно скрыться от самого себя, даже спрятавшись в горах или монастырях. Мы – часть жизни: она пульсирует в нашей крови, дышит в нас, она – сама наша сущность! Куда от этого спрячешься? Если хорошо подумать, то все эти попытки к бегству сродни самоубийству. Твои монахи, сестры, махатмы и так называемые святые – все они самоубийцы, они медленно убивают себя. Но они не просто самоубийцы, они еще и трусы, им не хватает смелости покончить с собой одним махом.

Я обожаю жизнь, а значит, учу праздновать ее. Все нужно праздновать, все нужно прожить и полюбить. Для меня нет ничего посредственного, как нет и ничего святого. Для меня все святое: от самой низкой ступеньки лестницы до самой верхней.