Наша лучшая зима

Мэтт непонимающе смотрел на пустое пространство между ними. Минуту назад она была в его объятиях, и вот теперь стоит на другом конце комнаты, губы еще влажные от его поцелуев, а глаза – пьяные от желания. Она хотела его, не было сомнений, так почему же она была теперь в трех метрах от него? Мэтт сделал шаг к ней, но Ди-Эй выставила руку вперед:

– Это мой офис, Эдвардс. Я не собираюсь раздеваться прямо здесь.

Тогда у него только один вопрос: как скоро они могут отсюда уйти? Он так давно не видел ее ослепительной наготы.

– Я вообще не собираюсь раздеваться перед тобой.

Мэтт не мог понять, к кому она обращается. Не к нему же. А больше здесь никого не было. Они только что целовались так, что чуть не проглотили друг друга. Они долгие годы занимались сексом. И вдруг она отталкивает его.

Что здесь происходит?

Что он упустил?

Ди-Эй показала на диван:

– Садись, давай поговорим.

Мэтт сел.

– Кофе?

Мэтт кивнул.

Он молча смотрел, как Ди-Эй сует капсулы в кофеварку, наполняет кружку, добавляет молоко.

Она подошла, поставила кружку на журнальный столик перед ним, затем села за стол, закинув ногу на ногу. Мэтт видел, что ее колени дрожали.

Она нервничает. Это становилось интересным.

– Что ты делаешь в Бостоне, Мэтт? Ты надолго?

– У меня есть кое-какие личные дела здесь, мне нужна пара недель, чтобы их уладить. В частности, мне предстоит поместить своего любимого деда в дом престарелых.

Мэтт любил ее выразительные глаза цвета горького шоколада – в них отражалась каждая ее мысль.

Сейчас они были полны сочувствия.

– Он болен? Мэтт кивнул.

– Альцгеймер.

– Мне так жаль, Мэтт. – Ди-Эй помолчала. – А другие личные дела?

Он не был готов сказать ей.

Он вообще не хотел говорить с ней. Он хотел чувствовать ее. Хотел гладить нежную кожу на внутренней поверхности ее бедер, покусывать ее упругие соски, ощущать дрожь ее возбуждения. В ее объятиях он надеялся забыть все тяготы прошедшего года.

Дилан-Энн была его убежищем, женщиной его мечты, идеальной любовницей, потому что не требовала больше, чем он был готов дать.

Но теперь она уже не хотела дарить и получать наслаждение. Она бросила его. Это было так же очевидно, как если бы она сделала у себя на лбу татуировку: «Отвали!»

– Карты на стол, Мэтт?

Он чувствовал, что на руках у него нет ни одного козыря, но все-таки кивнул.

– То, что ты вернулся в Бостон, даже на короткое время, мне не нравится.

Конечно, он не рассчитывал такое услышать.