Я иду искать

– Я, видимо, подавала сигналы, – ответила Тейт, – вот почему это мой плохой поступок. Но если и подавала, то не специально.

– Женщины всегда себя винят, – заметила Лавонда, стараясь разрядить обстановку. – Но виноват мужчина. Точнее, его член. Все проблемы из-за члена.

– Почему в прошлом месяце? – снова спросила я, неотрывно глядя на Ру. – Ты сказала, сегодня.

– Сегодня было в первом раунде, – ответила Ру. – Его выиграла я. Это был второй. Худший поступок за неделю.

На неделе была пивная вечеринка «Назад в школу», которую Тейт устроила у бассейна в саду – прикинула я, пытаясь вывести теорему измены.

Мы с Дэвисом и Оливером зашли ненадолго, а Мэдди торчала там от начала до конца, плескалась и грелась на солнце в компании соседских подростков. Несчастная Шар лежала на шезлонге, прихлёбывала эль и грызла крекеры. Её муж нахлебался лагера, а супруг Тейт руководил жаркой колбасок на гриле. Пьяный Филлип и Тейт без присмотра… хорошо, если дело ограничилось лишь поцелуем. Но я не могла волноваться за одну только Шар. В этот самый момент я с трудом могла даже дышать.

– А третий раунд – это… – прошептала я сдавленно.

– Худший поступок за месяц, – сказала Ру, глядя на меня и не моргая. – Это же логично. Потом за год, ну и так далее.

Три пьяные фурии принялись препираться. Несчастные жертвы собственного напряжения, они не замечали нашего, но я чувствовала. Напряжение стягивало нас длинной тугой верёвкой. Оно сжимало, холодило кровь, сдавливало мышцы. Связывало нас двоих вместе.

– Может, виноват и член, но сигналы подаёт вагина, – настаивала Лавонда.

– Что ещё за сигналы? – спросила Панда. Она, конечно, волновалась, как бы вагина Тейт не послала сигнал её расчудесному супругу. Но нет, она предпочла Шарлоттиного.

И всё, что я могла сделать, так это спросить Ру:

– И сколько всего раундов? Сколько это будет продолжаться?

– Ну хватит, Эми. Хорошая игра продолжается до конца, – она провела розовым язычком по бледным губам. – Вспомни – что самого гадкого ты сделала в своей жизни?

В моей руке каким-то образом оказался бокал.

То ли она мне его всучила, то ли я сама взяла. Я ощутила губами краешек стекла. Я наблюдала словно со стороны, как Уэй-один стакан хлещет джин комнатной температуры. Но мне нужно было согреться. Всё моё тело похолодело.

Я не понимала смысла сердитых слов, которыми перебрасывались женщины. Как будто кошки шипели и вопили, сидя вокруг почти пустой бутылки «Хендрикса». Звук утих, когда Ру наклонилась ко мне.