Большая вода

Константин достал из кармана куртки конверт, чиркнул спичкой об коробок, но она не зажглась, чиркнул спичкой вновь и поджог конверт.

«Вы же понимаете, мы не можем обсуждать такие вещи внутри даже самого безопасного места. Пройдёмся немного».

Спутники вновь вышли на большую улицу уже совершенно полную людьми, сновавшими по торговым делам приказчиками, посыльными, а также покупателями, рассматривающими товар. Извозчиков тоже как будто стало больше.

«Итак, в письме говорится, что мне и моим людям доверено важное дело и что я могу на вас положиться.

Вот в чём суть этого предприятия: нашей организации нужна крупная сумма для осуществления еще одного дела, гораздо более рискованного. Эти деньги пойдут на закупку оружия и создание бомб. План довольно дерзкий. По нашим данным такая сумма денег могла скопиться только в одних руках. Этих людей в городе все знают, они купцы…»

«Вы задумали ограбить их?» – спросил Бальтазар не дав договорить собеседнику.

«Да, вы всё верно поняли, – подтвердил Константин, – но я бы выбирал на вашем месте более осторожные выражения, здесь столько прохожих».

«Спрошу вас сразу, на что вы готовы пойти ради этого?»

«Ради успеха дела мы готовы пойти на многое».

«Убийство?»

«Если потребуется, то да, но я надеюсь, что до этого не дойдёт…» – мягко и тихо ответил Константин.

С каждой минутой знакомства для Бальтазара открывались новые черты этого человека. Присмотревшись, он обратил внимание на его большие рабочие мозолистые руки, они были не до конца отмыты от машинного масла, которым обычно покрывают детали.

Его лицо трудно было назвать интеллигентным, наверное, оно было даже грубым, с некрасивыми чертами, более того – со следами вырождения. Это резко контрастировало с его голосом, тихим, местами вкрадчивым и с его манерой говорить, напоминающей скорее манеру образованного человека, а не человека из рабочей среды. Ко всему у него была твердая походка и весьма уверенный вид, шаги он словно чеканил.

«То есть вы собираетесь ограбить, а если будет нужно, и убить ни в чём не повинных людей? Справедливо ли это?»

«Тише, прошу вас, тише, убавьте немного тон, а если можно – то и пафос речей. Вы печётесь о справедливости? А есть ли она вообще в этом мире эта справедливость. Вы взрослый человек, и вижу, что не глупый. Вы её где-то эту справедливость видели?»

«Даже если я её не видел, то это не означает, что её нет.