Дети Эдема

Здесь, дома, в глубокой тайне. Ужасно мучилась. Но когда ты появилась на свет, Рауэн, а ты появилась первой, и я заглянула тебе в глазки, то сразу поняла – оно того стоило. Все – и режим секретности, и дрожь от страха, что нас раскроют, и те трудности, что уже пришлось пережить, и множество тех, что еще предстояли… Все на свете. Мы просто не могли не подарить тебе мир и тебя миру, мы обязаны были вырастить нашего второго ребенка.

Но ведь я родилась первой! И вот теперь гляжу словно сквозь маму в прошлое и вижу другую жизнь, жизнь, в которой я была бы настоящей, не пряталась бы от людей, ходила бы в школу и заводила друзей, имела бы свою комнату, свои игрушки, свои вещи.

Смеялась бы и болтала с Ларк и остальными, ну а Эш…

Нет. Стоп. Мне, конечно, хотелось бы, чтобы так было, но не за его счет. Не вместо него.

– Потом на свет появился Эш. Совсем крошечный, синюшный. Целую минуту не мог сделать первый вдох, а когда это у него наконец получилось, стало ясно, что дело плохо.

Папа сразу диагностировал тяжелое врожденное заболевание легких.

Я ее понимаю, и мама видит, что я понимаю.

– Нам пришлось выдать его за первого, Рауэн. То есть за единственного. Выбора не было. Без интенсивной терапии он не прожил бы и нескольких месяцев. Если бы скрыли его, у него не осталось бы никаких шансов на жизнь.

Это безусловно так, но за этими словами, за паузами между ними, сокрыта и другая горькая истина: если б Центр узнал правду, в живых оставили бы меня, независимо от порядка рождения близнецов.

Ликвидировали бы Эша. Я, сильная и здоровая, представляла ценность для Эдема. Он – нет. Наверное, ему и так-то позволили остаться только из-за высокого служебного положения родителей. У бедняков с периферии, из отдаленных кварталов города, такого младенца-доходягу забрали бы на устранение и предложили бы попытать счастья еще разок.

Я вся – как в лихорадке. Ужасные, злые, гневные мысли кружат и пляшут в моей голове.

Жестокие, горькие, недостойные. Недостойные любви, заботы и защиты, окружавших меня с рождения. Но я не в силах прогнать их прочь. Меня лишили моей судьбы.

Мама рассказывает о том, что должно случиться вскоре, но я почти ее не слышу. Я отправлюсь в какой-то секретный хирургический центр. Там мне вживят вечные линзы – глазные импланты. Потом тайком доставят в новый дом, к новой семье. Я даже толком и не понимаю, как это все возможно.