Элиты Эдема

Мне кажется, что внутри меня тут же растаял ледник, уступая место нахлынувшим теплым чувствам. Я словно наркоман, получивший дозу синтмескалина. Словно где-то глубоко внутри меня нажали кнопку. Ощущения крайне необычны и абсолютно божественны. Как Любовь. Как пища для голодающего.

Не то чтобы мне приходилось голодать. Влюбляться, впрочем, тоже, в том самом смысле.

Я немедленно прощаю Перл. Я сделаю все ради нее, пойду за ней куда угодно. Потому что я ее лучшая подруга.

Мое лицо вновь обретает естественный оттенок. Челюсти расслабились, и я наконец прохожу дальше и говорю как ни в чем не бывало:

– Доброе утро! Скучали?

Я не спеша одариваю Перл таинственной улыбкой, но тут входит наш профессор экоистории и велит занять скорлупы, чтобы начать урок.

Класс расходится по своим местам, но Перл просто стоит с открытым ртом и приходит в себя только спустя несколько мгновений, когда все уже расселись.

– Как?! – лепечет она.

Она выглядит почти раздраженной, как будто мое возвращение целой и невредимой – это такой грандиозный подвиг, который только ей позволено совершить.

– После урока, – шепчу я в ответ и залезаю в свою скорлупу. Сразу же на экране высвечивается тема сегодняшнего урока: опыление. И вот уже я – в поле, окруженная виртуальными цветами, посреди луга, кажущегося бесконечным. Скорлупа способна великолепно создавать атмосферу: я ощущаю жаркое солнце, согревающее мои плечи, и легкие дуновения освежающего ветерка.

Бабочка с трепещущими полосками оранжевого и черного цветов порхает около моей головы, садится мне на руку. Я чувствую, как ее лапки щекочут меня. Рядом жирная пчела, покрытая пыльцой, приземляется на золотистый цветок, и стебель склоняется под ее весом. Она пьет нектар, покачиваясь вверх и вниз. Вокруг я слышу жужжание сотен других пчел. Пчел, которые исчезли еще даже до Гибели Природы.

– К 2010 году, – говорит наш профессор, – человечество осознало, что многие из пестицидов, которые оно использовало, опасны для пчел.

Гудение его голоса сливается с жужжанием пчел в виртуальном мире моей скорлупы.

– Многие пчелиные семьи погибли, а те, что выжили, были настолько слабы, что их ульи становились легкой добычей грибка и со временем погибли. К 2070 году ни одной пчелиной колонии на Земле не осталось.