Запретный ангел

Она хнычет, чтобы я отпустил ее, но я лишь сильнее хватаю ее двумя руками за запястья, прижав девушку спиной к своей груди при этом специально разворачивая ее лицом к горящей коробке. Я нарочно вынуждаю ее смотреть, на все это заставляя чувствовать абсолютную беспомощность. И в этот момент мне ничуть ее не жаль, ведь она в свое время не пожалела мою мать, когда крутила роман с моим отцом. За свои ошибки нужно отвечать, и это лишь начало расплаты. Вот так смотри и плач, девочка. В этой коробке была вся ее жизнь, и с удовольствием отбирал у нее эти воспоминания.

В любом случи, она может сделать новые фотографии с родителями в любой момент. Зачем так убиваться?! Когда огонь понемногу начал стихать, я вдруг разжал пальцы, позволяя ей рухнуть на колени. Джалия быстро поднимается, снова бросаясь к тлеющей коробке, и зачем-то ныряет ладонями внутрь. Она вскрикивает. Из ее рук выпадает обугленная и все еще дымящая рамка с обожженной фотографией. Стискиваю кулаки, замечая, как быстро краснеют ее ладони от ожогов. Сумасшедшая идиотка! Если хочет сгореть вмести с эти вещами, пускай горит, я не стану вмешиваться. Разворачиваюсь и ухожу в дом. Иду на кухню и набрав стакан воды, осушаю его за пару глотков. Затем возвращаюсь обратно в гостиную и прежде чем подняться в свою комнату, снова бросаю взгляд через стеклянные двери. Похоже, эта девушка окончательно сошла сума. Израненными ладошками она пытается набрать земли из клумбы, чтобы окончательно потушить огонь. Разве несчастные фотографии стоит этого? Стиснув зубы, отворачиваюсь и поднимаюсь в свою комнату. После душа я переодеваюсь и снова спускаюсь вниз, чтобы заварить кофе. В этот раз Джалии не было видно. Даже коробку успела убрать до прихода отца. Интересно, в этот раз она тоже смолчит или все же пожалуется ему?

Подхватив чашку ароматного напитка, иду на заднюю террасу, чтобы немного насладиться тишиной и подышать свежим воздухом. На улице успело стемнеть и здорово похолодать.

Сделав глоток любимого напитка, я поднял взгляд к небу, надеясь увидеть самую яркую звезду, ту, которой стал мама. Чьи-то тихие всхлипы заставляют тут же оглянуться по сторонам. На траве, почти в самом углу забора, сидела она. Подобрав под себя колени, она сидела спиной ко мне, но судя по тому, как сотрясались ее плечи, она наверняка плакала. Неужели все еще убивается из-за того, что я спалил ее дурацкую коробку? Отложив чашку, я двинулся в ее сторону.