50 знаменитых сект

призвал короля Франции, как сюзерена[7 - Сюзерен – крупный феодал – верховный сеньор территории (король, герцог, князь), являвшийся государем по отношению к своим вассалам.] графства Тулузского, прибегнуть к силе. Он повторил свою просьбу после получения известий об убийстве своего легата, цистерцианца Пьера де Кастельно, в котором папа обвинил Раймона VI. Многочисленные бароны Северной Франции, Германии и Бельгии присоединились к крестовому походу против еретиков. (Богатство Лангедока сулило воителям отличные трофеи, так что послушание папе в данном случае было просто выгодно.

) Военным лидером крестового похода против альбигойцев стал Симон де Монфор, граф Лестерский.

Раймон VI согласился сдаться, примирился с церковью и выступил против своих прежних друзей. Альбигойские крепости Безье и Каркассон были взяты в 1209 г. Говорят, именно при взятии Безье военачальник спросил у папского легата, как отличить еретиков от католиков, на что тот ответил: «Убивайте всех, Господь отберет своих».

Это и было «с блеском исполнено» – захватчики убили 20 тысяч горожан.

После собора в Авиньоне (1209) Раймон VI был повторно отлучен от церкви за невыполнение обязательств, наложенных на него при прощении. Он сам был объявлен врагом церкви, а его имущество – конфискованным в пользу того, кто сможет его захватить.

В ходе альбигойских войн Лангедок был опустошен. Кровавые расправы постигли альбигойцев и просто «сочувствующих», крестоносцы не жалели ни женщин, ни стариков, ни детей.

Католическое духовенство благословляло завоевателей.

На стороне Раймона выступил его родственник Пьер Арагонский. Войска этого монарха и рыцари Симона де Монфора сошлись в битве при Мюре в 1213 г. Арагонец был сокрушен, а союзники побежденного правителя были настолько ослаблены, что предпочли сдаться.

Симон де Монфор продолжил войну и на соборе в Монпелье (1215) был назначен владельцем всех завоеванных территорий. Но воспользоваться практически плодами своей победы не успел, жестокий каратель погиб при осаде Тулузы в 1218 г.

Вероятно, амбиции Симона де Монфора в какой-то момент стали беспокоить Рим. В связи с этим папа попытался перевести борьбу в более спокойное русло. Раймона и жителей столицы Лангедока милостиво вернули в лоно церкви. Однако папство обложило налогом все дома еретической провинции. Деньги эти должны были взиматься светскими властями и передаваться парижским банкирам для папы.