Дни, когда я плакала

 – Не, просто съездим в Хьюстонский, – он указывает вперед: – На этом светофоре налево.

– Как-то стремно, что я попала только в те университеты, где полно преступников.

Он смотрит на меня.

– В смысле?

– Хьюстон – один из самых опасных городов в Америке. А Хантсвилл, если ты не знал, – я бросаю на него быстрый взгляд, – тюремный город.

– Во-первых, – говорит Картер, явно задетый, – каждый город по-своему опасен. Во-вторых, Хьюстонский университет находится в центре Хьюстона. Просто не езди в южные районы, и с тобой всё будет в порядке.

Я закатываю глаза.

– От этого мне, конечно, легче. И что вообще представляет собой Хьюстонский университет? Какими программами известен?

– Я не знаю, Куинн. Может, тебе стоит изучить этот вопрос, раз есть шанс реально туда поехать.

Я фыркаю.

– Почему ты поливаешь его грязью, хотя еще даже не побывала в кампусе?

– Я не поливаю его грязью.

– Поливаешь. Конечно, я понимаю, что он недотягивает до стандартов Колумбийского университета, но… ты ведь тоже.

Упс! Да, это правда, но… Черт!

– Это было жестоко.

– Прости, но ты сама напросилась. Дай Хьюстону шанс. Кто знает? Может, тебе там понравится даже больше, чем в Колумбийском университете.

Я кривлю рот. Может, он и прав. Кампус Колумбийского университета меня всегда немного пугал – с его престижем и тем, как много он значил для родителей. А вдруг в кампусе Хьюстонского университета я буду чувствовать себя как дома?

Глава 8

Если мой дневник у Картера, то он знает…

Мы доезжаем до дома Одена во Флюгервиле, совсем рядом с Остином.

На подъездной дорожке припаркованы два «Ниссана Верса» – один черный, Одена, а второй белый. Я паркуюсь на обочине и вижу в окно идеальный двор с кормушками для птиц и розовыми кустами вдоль ограды.

Когда мы подходим к дому, дверь открывается и Оден торопливо сбегает по ступенькам.

– Послушайте, ребята, мне нужно предупредить вас насчет моей мамы.

Картер тут же спрашивает:

– Ей не нравятся темнокожие?

Забавно – у меня в голове возникла та же мысль.

Оден качает головой.

– Нет, она любит темнокожих. – Мы оба вопросительно приподнимаем брови. – В смысле, не прям-таки любит – она любит темнокожих так же, как любит все остальные расы.

Я улыбаюсь, пытаясь не рассмеяться.

– Так в чем проблема? – спрашивает Картер.

– Она иногда может быть чересчур навязчивой. Просто откажитесь от еды, которую она станет предлагать.

Я хмурюсь.