Путь длиною в смерть

– Он лжет, ничего такого я не делал! Поверьте мне! Я всего лишь принес вести с соседних земель!

Одним прыжком вождь достиг своей цели, вновь схватив нарушителя за волосы, рванув на себя с такой силой, что мужик прикусил язык, глаза его закатились. Он дёрнул кадыком, а Илва за спиной матушки заметила, как пот стекает с его лица и шеи крупными каплями. Девочка ощутила, что пот выступил и у нее подмышками и под коленями, ноги стали ватными.

– Да как ты смеешь упрекать меня во лжи, стоя предо мной и моим народом на коленях, скот! Как может твой поганый язык такую дерзость молвить!

Зарычал Якоб, и его внутриутробный рык подхватил Вигге.

Толпа оглушительно закричала, загудела и принялась топать ногами. Кто-то из толпы выкрикнул:

– А чо за весть то?

Вождь устремил холодный взгляд на вопрошающего, но все же пнул в бочину мужика.

– Говори, о чем просят, животное!

– Я.. Яя-я.. вещал, мол, у соседей в домах полы из досок делаются, так теплее говорят, а ссс-скот на улице живет и не мм-мерзнет.

.а у вас все по старому ишо..

Толпа ахнула. Бабы прикрыли рты руками.

– Можете ли вы в это поверить жители Скъяльта? Что я, ваш конунг да мог бы сделать, шоб вам хуже жилось, чем соседям нашим, а? Шоб я против народа своего пошёл?? Суд над тобой грядет, наглец!

Ульве увидела, как пристально следит за реакцией народа вождь, и как за ним наблюдает Симона. Однако никто не вмешивается.

Тихие шепотки и гул продолжались.

Мужик снова собирался двинуться вперёд, но тут Якоб вытащил из лежащего рядом полена топорик и со всего маху воткнул гостю в шею. Тот лишь захрипел и упал наземь. Кровь брызнула в разные стороны, продолжая окроплять землю и бревна священной жидкостью.

Мужики Скъяльта свистели и оглушительно орали, одобряя поступок Якоба. Бабы старались закрыть детям глаза, но находились и те, кто наоборот демонстративно показывал зрелище, мол, так и надо.

Илва была бы рада закрыть глаза, да не смогла. Вместо этого она уставилась, не в силах отвести взгляд, на торчащий из горла топорик, ровные края раны.

В блеске орудия виднелась человеческая плоть и кость, отражался край языка, выпавшего изо рта. Глаза, выпученные от страха, смотрели, казалось прямо на нее.

Симона Арне повернула голову на девочку, поджав губы в тонкую линию, но ничего не сделала.