Путь длиною в смерть

Илва так не умела, ей всегда думалось, что ее оглушит собственный стук сердца или она задохнётся раньше, чем случится чудо.

Женщина нисколько не уступала мужчинам в росте и результатах. Ее узкие плечи и бедра были обмотаны теплым коричневым мехом и кожей. Длинная юбка чуть ниже колен, по поясу украшена кожаным ремнем, из той же кожи были сделаны нарукавники и короткий топ, открывающий пышную грудь и плоский живот. Черные волосы девушки были зачесаны назад в тугой конский хвост, но некоторые прядки играли на ветру.

Ее профиль был приятен Илве.

Маленькие губы, такой же маленький прямой нос, но что-то в ней настораживало. Возможно, тяжёлый взгляд таких же чёрных глаз, которым она смотрела на свою цель, будто представляла, как голыми руками душит ее. Когда стрелы в колчанах закончились молодые люди, победоносно улыбнулись друг другу, соприкоснувшись ладонями. Илва сглотнула, направляясь к луку как к собственной смерти.

Она грустно посмотрела на одиноко лежащий лук на деревянном столике, как ощутила, словно прикосновение на коже, чей-то взгляд.

Подняв голову, заметила, что та самая девушка впилась в нее глазами, и вот-вот прожжет дыру во лбу. Поежившись, Ульве решила не думать о ней и игнорировать.

Быстрее потеряет интерес, и отстанет. Положив руку на оружие, она вдруг поняла, что для холодного оружия он слишком тёплый, даже раскалённый, и вскинулась, отдёрнув руку.

– Ой, прости. Не хотел тебя напугать.

Перед ней стоял молодой мужчина с густой бородой, чуть отдававшей в рыжину.

Кудрявые волосы заправлены за уши, но по-настоящему заставило ее сердце забиться чаще – это его глаза. Пронзительные и глубокие васильковые глаза. Илва испугалась собственной мысли и сделала несколько шагов назад. Позади нее раздался оглушительный смех, но помощница ворожеи тонула в нем, будто в киселе.

– Ха-ха! Хэльвард, ты чаво с дочкой ворожеи нашей наделал. Поломалась чот.

Пышные ресницы парня опустились, вновь открывая мягкий взор, который он не отрывал от Илвы.

А после перевел его на свою боевую подругу.

– Киа, ты сейчас дошутишься, ворожея тебя скорчит.

Киа поперхнулась смехом и закашлялась, на что Хэльвард лишь улыбнулся, вновь переводя колдовской взгляд на Илву.

– Дочь ворожеи нашей почтенной, значит?

Его голос был бархатным и глубоким, словно только что собранный мед, перетекающий в бочку. Девушка поняла, что смотреть на него сплошная мука, и, не выдержав более, рванула в сторону дома.