Путь длиною в смерть

На глинобитном полу было прохладно в жару, в холода же спасало большое количество шкур и немаленькое количество членов семьи. Спать ложились бок о бок, отдавая дополнительное тепло.

Крыша нередко протекала, но решалось это легко, заменяя сгнившие доски на новые, которые вновь покрывались слоем земли и глины, порастая мхом и порослью. То же самое делалось и с опорами внутри дома. По наступлению теплого времени года, как сейчас, двери жителей общины были открыты для всегда желанных гостей. Мужики частенько уходили на охоту или отправлялись на рыбалку в долгие плавания, а бабам только и приходилось, что развлекаться, выполняя бытовые обязанности, в хорошей компании друг друга.

Наконец перед глазами появился знакомый покосившийся низенький заборчик, из отверстия в земле валил дым. Симона ожидала дома. Не успела Илва переступить порожек, как за спиной раздался грубый старческий голос.

– Пришла, значит. Где пропадала? Уж не сбежать ли решила?

Женщина сощурила глаза, пристально наблюдая за ребенком.

– Ты всегда так говоришь. Мне это не нравится! Ты и сама знаешь, что не убегу и где я была, ты тоже прекрасно знаешь!

Симона попустилась, будто ей действительно каждый раз необходимо напоминание малышки, что она не мираж, не видение и навеки останется подле названной маменьки. Улыбнувшись, она сделала шаг вперед и положила мозолистую теплую ладонь на макушку Илвы, которая прикрыла глаза, получая долгожданное тепло. Только сейчас она ощутила, что озябла, хоть и весна нынче выдалась теплая.

– Пойдем в дом, дитя. Голодна? А потом ступай, приведи себя в порядок, да отправимся по делу. Помогать мне станешь, раз уж все равно проку дома от тебя не то чтобы много, а любоваться красотами родимого края не надцелась.

С готовностью девочка закивала в ответ и довольная забежала в дом, освещаемый пока еще дневным светом и единственный свечой на столе, где уже стоял кувшин с молоком, вареный кусочек мяса и пара картофелин, плавающих в бульоне.

От чашки исходил пар и такой аромат, что в животе предательски заурчало. Наспех сбросив обувь, стряхнув с себя кусочки почвы, Илва принялась поглощать приготовленное для нее Симоной.

Знающая бойко, что удивительно для ее возраста, перетаскивала в темный уголок бутыли и кринки с отварами и порошками, сделанными загодя. С верхней полки достала поясок, с пришитыми мешочками, аки карманами, и стала собирать все необходимое в дорогу.