Давид

Но вначале я переговорю с музыкантом.

– Музыкант, – трансгендер подошел к музыканту. – Есть разговор.

И трансгендер с музыкантом отошли к окну. И стали они разговаривать. Очень долго разговаривать. Трансгендер задавал вопросы, музыкант отвечал. На лице трансгендера не дрогнул ни один мускул: он был как сама скала, сама сталь. А музыкант оживился. Повеселел. В его жизни наметились перспективы…

«Много счастья не бывает… Только на одного. Счастье всегда есть только на одного. И, спасая его, мы, возможно, спасаем какую-то девчонку, которая влюбится в него и родит ребенка.

И тем самым продлит наш общечеловеческий род», – размышления заставили трансгендера действовать.

Он нашел отличную веревку, как раз приготовленную для крепежа картин, и вместе с философом подошел сзади к сидящему политику. Трансгендер подумал, что неплохо было бы его удавить прямо сейчас. Но на такое тяжелое решение даже он – радикально настроенный – не мог пойти.

Они сделали все молча.

Политику заткнули рот кляпом, который сделал из собственного носового платка философ.

Усадили на диван.

«Всё – игрушки закончились», – так подумал трансгендер. Так же подумал и философ. Так же подумал политик.

На всех троих внимательно, по диагонали от окна, посмотрел музыкант, и этот тревожный взгляд перехватил трансгендер. Он почувствовал недоброе.

Музыкант…

Этой ночью трансгендер и музыкант собрались бежать.

Точнее, трансгендер должен был обеспечить ему «гуманитарный коридор» – провести через светошумовые растяжки, заграждения с колючей проволкой, сторожевые вышки, автоматчиков, – и его образ трансгендера идеально для этого подходил.

Он сможет разыграть любую сценку: и как женщина – защитит, и как мужчина – трахнет. Жизнь – такая сложная и такая простая одновременно! Ты вся состоишь из актерства! Ты вся лжива! Ты вся правдива в своем каждодневном подвиге! Ведь ты каждый день даешь надежду на жизнь!

Они прошли по переходу, ведущему от галереи к мосту. Необходимо было попасть на мост.

Он выводил их к пристани. От пристани можно было бежать, то есть плыть на лодке к материку. Все просто! Так просто было в мирное время! А сейчас часы пробили ровно двенадцать. И они остановились у моста.

– Вот видишь, автоматчик, – шепнул ему музыкант на ухо.

– Вижу, значит так. Я притворюсь бабой… И все такое… А ты давай, двигай под мостом через речку. Другого варианта не вижу.

Несколько минут они внимательно смотрели на автоматчика.