Давид

 – Одна грязь и шелуха… И ты еще должен арендаторам за разбитый аппарат… Так больно на душе! – И музыкант взвыл, вгрызаясь в мозг слушателей. – Если бы кто-нибудь из вас врубался в понятие «музыкальное искусство»!

Перед глазами музыканта всплыла картина с разбитым под конец концерта усилителем звука.

А в глазах присутствующих проплывали красочные видения разгрома и погрома дорогостоящей аппаратуры…

– Друзья мои, – поднял бокал трансгендер, – наконец-то мы приблизились к самому важному открытию в ходе нашей беседы – мы все ищем красоту! Реальную красоту, – Он затормозил и закусил нижнюю губу.

Его губы задрожали. – Я очень люблю красивое мужское тело… Вы просто себе даже не представляете, насколько сильно… – И слезы проступили из его глаз. – Я готов лететь на другой край планеты, чтобы дотронуться до красивого тела. Ведь… Этой красоты… Ее очень мало, мало, мало! Поймите меня! Время Вероккьо, Леонардо, Микеланджело и Джорджоне прошло! Уже давно прошло! И ничего, ничего, ничего не появилось столь же мощного, всепоглощающего, испепеляющего душу и чувства! И ничего не возносит тебя на небеса! – Страстно, в запале проговорил: – А должно возносить, должно! – И трансгендер заплакал.  – Идеального пресса у мужиков теперь нет! Нет! Нет! А это самая главная часть в мужском теле!

– Как? Разве не член? – забеспокоились все. Больше всех музыкант.

– Подожди, подожди, а член?! Ну как же? – попытался строго воздействовать политик, внимательно и пристально глядя в глаза трансгендера.

– А ты и так член! Член партии! – ткнул в него пальцем философ.

Но трансгендер несгибаемо продолжил, подняв указательный палец вверх:

– Только пресс показывает, проявляет мужскую принадлежность, указывает на охотника, борца, спринтера!

Я скучаю по тебе, «Давид» Микеланджело! Я скучаю по тебе, Аполлон! Я скучаю по тебе, настоящая мужская красота! Вне времени! Вне пространства! Животворящая! Вечная!

И Христос не имел живота, и Прометей не имел живота. Ни один пророк не имел живота!

– Да-а-а… И Будда Шакьямуни… И Кришна… – удивился самому себе философ.

– Вот видите… – развел руками трансгендер. – Я понимаю, что кого-то из вас покоробит такое сравнение, но в данном случае я перечисляю только одни исторические факты. – Трансгендер плакал. Плакал и говорил.

– Браво! Браво! Браво! – Кто-то захлопал в ладоши. Кто-то полез целовать трансгендера.

– Я тебя люблю, транс! Ты – настоящий мужик! – снимая очки, расчувствовавшись, проговорил философ.