Идея совершенства в психологии и культуре

Отталкиваясь от выводимых им принципов реальности антропокосма (Дао-Человека), В. Малявин формулирует теорию символизма, присущую создавшемуся положению вещей: «В отличие от позитивистской науки символизм не преследует цель приобретения теоретического знания, а находит свое основание непосредственно в культурной практике» (Малявин, 1997а, с. 153). Основой нового понимания символа является интуиция антропокосма, понимаемая как «взаимная обратимость человеческого опыта и природного бытия» (там же). Виртуальная природа даосского человека и есть первооснова символического бытия, древнего бытия не в хронологическом смысле, а в онтологическом, разумеющем истинную полноту бытия Космоса еще до сотворения мира.

В Дао-Дэ цзин («Канон Пути и Совершенства») начало главы XXVIII – «Возвращаться к первозданной целостности» – вполне определенно связывает совершенство с целостностью и единством противоположностей:

Знай свое мужское, но блюди свое женское:

Станешь ущельем Поднебесного мира.

Если уподобишься ущелью мира,

Превечное Совершенство не оставит тебя.

Тогда будешь как новорожденный младенец.

Знай свое светлое, но блюди свое темное:

Станешь образцом для Поднебесного мира.

Если станешь образцом для мира,

Превечное Совершенство не потерпит ущерба.

Тогда вернешься к Беспредельному.

Зная свою славу, но блюдя себя в умалении,

Станешь долиной Поднебесного мира.

Если уподобишься долине мира,

Превечное Совершенство будет в достатке.

Тогда будешь как Цельный Ствол.

Когда Цельный Ствол разрубят, появляются предметы;

А пользование премудрого таково, что он встает во главе чинов:

Великий резчик ничего не разрезает.

Т.П. Григорьева (Григорьева, 1997) анализирует философию образа совершенного человека у Конфуция. Основной акцент делается на этической стороне антропологии Конфуция с привлечением типологически сходных представлений в даосизме и буддизме. Отмечается особое значение срединного Пути в деле духовного продвижения. Человека надобно понимать как целое, ибо целое, составленное из частей, неминуемо подвержено разрушению.

Отсюда в Китае отсутствует идеал борьбы начал (как, например, в Греции). Автором приводятся комментированные высказывания китайских мудрецов о смысле недеяния или деяния без борьбы. А потому, говорил Конфуций, только человек волен преобразовать свой путь: «Человек может расширить Путь, а не Путь человека». Следовательно, Путь совершенствования – это движение к себе самому.