Кот на плече

Она поняла, что не всё так безнадежно и какие-то перспективы у нас есть.

– Тогда узнай его почту и пришли картинку, а после он сам захочет с нами поговорить.

– Я попробую.

Пока Настя часами просиживала за компьютером, я попытался выяснить, почему у неё свет клином сошелся на Театре Российской армии. Не проще было бы выбрать какое-нибудь менее охраняемое здание, пробраться в него, протиснувшись следом за кем-то из жильцов. Консьержа мы как-нибудь обманем. Нас ведь не примут за наркоманов. Максимум будут подозревать в том, что мы замерзли целоваться на улице и теперь хотим этим заняться в тепле.

Мы едем на последний этаж, а если в доме нет лифта, поднимаемся пешком. Выясняем, как можно пробраться на крышу, оставляем там на краешке коробочку, уходим, а потом на какое-то время выпускаем из коробочки голографического призрака, который будет виден с улицы. Рано или поздно люди его заметят, заснимут на свои гаджеты, по городу потянется слух, что на крыше дома стал появляться призрак.

Такой план был легче выполним, но мы могли потерять коробочку с голограммой.

Не хотелось ведь, чтобы она попала в чужие руки. Настя свое изобретение запатентовала. Но так много случаев, когда ушлые люди, лишь усовершенствовав чужое изобретения, выдавали его за свое, а после сколачивали на нём громадные капиталы, в то время, как настоящие изобретатели оставались без гроша.

Поставь мы на коробочке самоликвидатор, нас бы приняли за террористов. Начнут искать правоохранители по всему свету, решив, что на самом-то деле мы заложили на крыше бомбу и хотели обвалить фасад здания прямо на прохожих, а затея не удалась только из-за того, что мы неправильно рассчитали заряд.

Найти нас будет нетрудно, повсюду понатыканы камеры, которые следят за каждым шагом любого из прохожих, прямо как в какой-то антиутопии, всё-таки ставшей реальностью.

Я понимал, что отвлекаю Настю, но мне было совсем скучно сидеть без дела. Помочь ей я ничем не мог, поэтому только мешал. Она слушала меня вполуха. Я и сам уже понял – это не самая лучшая идея, и, когда Настя сказала мне, что всё равно хочет поработать с театром Российской армии, я не возражал.

Она упертая и, если что-то вбила в голову, лоб расшибет, но попробует своего добиться.

– Но почему он-то? – всё ж спросил я.

– Тебе не нравится?

– Нравится.

– Я программу смотрела по телеку, – не стала меня больше мучить Настя. – Там про этот театр рассказывали. Говорили, каким он должен был быть. Про статую Ленина и про колесницы.