Кот на плече

Вода, наверняка, была обжигающе холодной, но Топилину захотелось сбросить с себя форму, положить на нее автомат, прошлепать босиком к берегу – туда, где пенящаяся волна накатывается на камни, потрогать её пальцами, броситься следом, когда волна начнет откатываться и не убегать от следующей, встав перед ней, как утес.  Он грустно вздохнул, прогоняя мечты. Сигаретка совсем скурилась. Огонь уже обжигал губы. Пришлось ее выбросить.

– Строиться! – раздался в темноте зычный голос их командира лейтенанта Соболева. У него была не глотка, а рупор, и он, наверное, мог перекричать даже крупно-дюймовое орудие, выплевывающее снаряд.

  Когда перед ним встали в два ряда тридцать преданных ему душой и телом морских пехотинцев, которых враги прозвали «черной смертью», но все равно боялись их гораздо больше чумы, он объявил:

– Идем в первой линии. Катер нас прямо к берегу доставит. Ножек своих почти и не замочите. Радуйтесь!

Неожиданно, Топилин увидел, что циркач стоит крайним в первом ряду.

«Совсем от страха умом повредился, видать, – подумал Топилин, – а куда Соболев-то смотрит? Что он тут цирк разводит? Правда, Васнецов ведь говорил, что циркач вместе с нами в десант пойдет.

Но непонятно, зачем он нужен? Чтобы нелепым своим видом настроение бойцам поднимать?»

Ростом циркач, даже оставаясь в своем цилиндре, уступал крайнему из морских пехотинцев сантиметров двадцать. Морской пехотинец, выпятив грудь и не смея повернуть голову влево на своего соседа, все ж косился на него взглядом.

– Глаза сломаешь, Папыляев! – прикрикнул на него Соболев. – А вам, Антон Ратиборыч, не в строй надо вставать, а рядом со мной, чтоб я вас мог всем представить и показать.

Циркач прошагал какой-то мягкой кошачьей походкой к командиру. Его черные ботинки почти и не погружались в грязь. Складывалось обманчивое впечатление, что человек этот весит максимум килограммов десять, а значит – переберется через любую топь. Вот только чтобы по воде ходить, надо полностью лишиться веса. Но, может, он и по воде мог перейти Керченский пролив? Кто там его знает.

Когда он встал по левую руку от Соболева, мало кто из морских пехотинцев сдержал улыбки.

– Так, улыбки отставить! – теперь уже на всех прикрикнул лейтенант. – Хочу представить вам Антона Ратиборыча. Он Персональный Ангел Хранитель нашего десанта, так что оберегать его пуще всего на свете. В десанте вести себя тихо, как мыши. Когда до фашистских линий дойдем, только ножами и прикладами работать.