Дочь времени. Поющие пески

Ты читал прелестный рассказ Киплинга о том, как Генрих посвятил в рыцари ремесленника не за понравившуюся ему работу, а за сэкономленные на орнаменте деньги?

– Там еще что-то о ржавом мече… Это ты здорово! Не много женщин в наше время читает Киплинга…

– О, у меня масса разных достоинств. А разгадка характера Ричарда все так же далека?

– Все так же. Я совершенно запутался в противоречиях, как сэр Кутберт Олифант, упокой Господи его душу. Единственная разница между нами в том, что я знаю о противоречиях, а вот знал ли он?

– Ты часто видишься с моей пушистой овечкой?

– Видел его три дня назад и думаю, что он уже пожалел о нашем знакомстве.

– О нет. Уверена, что нет. Верность – его кредо и его знамя.

– Как у Ричарда.

– У Ричарда?

– Ну да. Его девиз: «Верность связывает меня».

Тут послышался слабый стук в дверь и в палате появился Брент Каррадин, как и в первый раз, сначала ударившись головой о дверную притолоку.

– Ой! Кажется, я некстати. Мисс Халлард, я не знал.

Статуя Свободы, которая встретилась мне в коридоре, сказала, что мистер Грант один.

Кто такая статуя Свободы, Грант догадался без труда. Марта же заявила, что собиралась уходить и вообще Брент сейчас более желанный гость. Она оставляет их с миром и желает отыскать душу убийцы.

Учтиво проводив Марту до двери, Брент уселся на стоявший рядом с кроватью Гранта стул с точно таким выражением на лице, с каким англичане возвращаются к своему портвейну после ухода из столовой женщин.

Грант удивился. Неужели даже этот приехавший сюда из-за женщины американец испытывает подсознательное облегчение, оставаясь в мужской компании? В ответ на вопрос, как ему понравился Олифант, Грант сказал, что сэр Кутберт пишет вполне доходчиво.

– А я нашел, конечно, случайно, кто такие Кот и Мышь. Это были уважаемые рыцари Уильям Кэтсби и Ричард Рэтклифф[17 - Игра слов: в имени Кэтсби первый слог означает «кот», в имени Рэтклифф – «крыса, мышь».].

Кэтсби был спикером палаты общин, а Рэтклифф возглавлял мирные переговоры с Шотландией.

Странно, как глупая шутка превращается в политический стишок, да еще вполне злобную клевету. Горбун – это, конечно, Ричард. А белый боров?

– Вы часто заходите в наши английские пабы?

– Конечно. Это то немногое, в чем вы явно превосходите нас.

– Тогда во имя пива «У борова» вы прощаете нам нашу канализацию?

– Прощать – это слишком. Я просто ее не замечаю.

– Великолепно.