Шиллинг на свечи

Но Хопкинс верил, что способен обвести вокруг пальца кого угодно.

– Простите, вас случайно не Тисдейл зовут? – невинно спросил он, как бы невзначай оказавшись рядом с юношей, когда все стали выходить из зала.

Лицо незнакомца потемнело.

– Тисдейл. Ну и что из этого? – бросил он с вызовом.

– Неужели племянник старины Тома?

– Да. А вы были знакомы с дядей Томом? – оживился Тисдейл.

– Немного, – осторожно ответил Хопкинс, немало встревоженный тем, что Том Тисдейл и вправду существовал.

– Так вам известно и о том, что я отказался от Станвея?

– Да, мне кто-то об этом сказал, – проговорил Хопкинс, теряясь в догадках по поводу того, что такое Станвей: название поместья, что ль?

– Чем вы сейчас занимаетесь? – спросил он.

К тому времени, когда они добрались до выхода, Хопкинс уже болтал с Тисдейлом, словно тот был его закадычным другом.

– Подвезти вас? Давайте перекусим где-нибудь вместе, – предложил он.

Просто, как кофе!

Чепуховая задачка! Через полчаса материал для первой полосы будет у него в руках.

Ай да Джеймс Брук Хопкинс – величайший газетчик всех времен и народов!

– Извините, мистер Хопкинс, – раздался у него за спиной вежливо-ироничный голос Гранта. – Мне жаль разбивать вашу компанию, но у мистера Тисдейла сейчас назначена встреча со мной. – И, заметив изумление Тисдейла и догадку, мелькнувшую в глазах Хопкинса, поспешил добавить, по-прежнему обращаясь к журналисту: – Мы надеемся на его помощь.

– Позвольте, я не понимаю… – начал было Тисдейл, но Хопкинс, сообразивший, что Тисдейл не подозревает, кто такой Грант, не скрывая своего злорадства, торжествующе провозгласил:

– Это из Скотленд-Ярда.

Инспектор Грант. У него не бывает нераскрытых преступлений.

– От всей души надеюсь, что именно вам поручат писать мой некролог.

– О, и я тоже! – с жаром отозвался Хопкинс. Тут они оба обратили внимание на лицо Тисдейла.

Оно стало похоже на сухой, старый, серый пергамент и утратило всякое выражение. Только жилка, судорожно бившаяся на виске, свидетельствовала о том, что Тисдейл еще жив.

Оба – и журналист и детектив – с одинаковым изумлением наблюдали за неожиданным эффектом, который произвело на Тисдейла заявление Хопкинса. Заметив, что у Тисдейла внезапно подломились колени, Грант поспешно взял его под руку:

– Пойдемте, сядете в мою машину: она у самого входа.

Он повел словно внезапно ослепшего Тисдейла сквозь шумливую толпу, вывел на улицу и усадил в машину на заднее сиденье.