Да здравствует «Застой»!

В целом же в СССР была лишь одна реальная политическая сила: партийная номенклатура. Она возглавляла все ведомства, все министерства и подсистемы общества, командовала экономикой, армией, госбезопасностью, милицией… словом, всем. Не было в СССР абсолютно никакой силы, независимой от номенклатуры.

Никита Сергеевич мог иметь какие угодно, пусть самые замечательные планы. Но он почему-то решил, что партийно-государственный аппарат, номенклатура, будет покорен ему в той же степени, что и Сталину. Он вел себя как диктатор, стоящий над аппаратом и властный повелевать, как единый и бесспорный владыка.

А аппарат за последние годы правления Сталина вырос численно и окреп. Аппарат привык все больше полагаться на самого себя. Аппарат был готов работать, он состоял вовсе не из дармоедов и не из предателей, как часто пытались показать в годы «перестройки». Но аппарат хотел стабильности. Аппарат хотел определенности и гарантий своего положения.

При Сталине способ ротации кадров был простой: репрессии.

Причем не только расстрел или лагерь навсегда губили номенклатурщика. Простое отстранение от должности сразу отсекало его от всех пайков и привилегий, от пользования строго расписанным по чину государственным имуществом. То есть отстранение от должности было тем же, чем была революция для имущего класса.

Сталин регулярно устраивал такую «революцию» для части номенклатуры – и в результате держал ее в тонусе. Номенклатура хотела оставаться при должностях, а вместе с ними и при пайках и привилегиях – независимо от качества своей работы.

Хрущев как будто и дал номенклатуре гарантии того, что навсегда ушло в прошлое сталинское всевластие. Что никогда больше не будет расстрелов, лагерей, отстранений от должности по малейшей вине и даже по малейшему подозрению. Но он ухитрился дать эти гарантии так, что уверенности в завтрашнем дне у номенклатуры так и не возникло.

Двадцатый съезд КПСС (13–25 февраля 1956) наиболее известен осуждением «культа личности» Сталина, а фактически – всего его идеологического наследия.

Но критика Сталина прозвучала лишь 25 февраля, на закрытом заседании ЦК КПСС по окончании съезда.

На самом съезде обсуждались отчеты центральных органов партии и основные параметры 6-го пятилетнего плана, идеологическая работа, международное положение.

Закрытое утреннее заседания провели после Пленума ЦК по избранию руководящих органов партии, которым обыкновенно закрывались партийные форумы.