Да здравствует «Застой»!

Российская империя была одной из пяти «великих держав» начала XX века. СССР Брежнева – одной из двух «сверхдержав», СССР и США.

Это эпоха больших и системных изменений в экономике, политике, общественных отношениях, образе жизни. Эти изменения шли во всем мире, и в СССР – тоже. В СССР – это эпоха строительства целых городов и промышленных районов, время переселения в города десятков миллионов человек. Это эпоха Большой науки и ожесточенных споров о жизни и о будущем страны. Напряженная эпоха множества событий и великого числа самых различных перемен.

Эпоха Брежнева – время Великого Созидания.

Вот в чем прав электронный справочник: в СССР «годов застоя» не было «каких-либо серьезных потрясений в политической жизни», была социальная стабильность, установился относительно высокий уровень жизни. «Перестройка» грянула совершенно неожиданно как для населения СССР, так и для западного мира. Самые заслуженные «советологи» и «кремленологи» никак не ждали, что страна вдруг откажется от стабильности и процветания.

А она отказалась! И сама эпоха высшего взлета в России запомнилась как «годы застоя» – смешное такое, нелепое время, о котором ходит масса анекдотов. Почему? Это не менее важный вопрос, чем вопрос о сущности Эпохи Великого Созидания.

В своей книге я постараюсь ответить на оба вопроса: и «что это было»? И «почему это так воспринимали»? Если сказать «халва», во рту не станет слаще. От произнесения слова «застой» эпоха 1960–1980-х не сделается застойнее.

А начать придется с живого символа «застоя», с его лидера… С генерального секретаря ЦК КПСС, товарища Леонида Ильича Брежнева.

Глава 1

Живое воплощение «застоя»

Это что за Бармалей

Забрался на Мавзолей?

Брови черные густые,

Речи длинные, пустые…

На груди он звезды носит,

Букву «р» не произносит…

Кто даст правильный ответ,

Тот получит десять лет!

    Стишок 1980 года

Странности происхождения

Знаете, как отличить «диссидента» от благонамеренного советского человека? При советской власти это определялось по тому, как человек называет Брежнева.

Если просто Брежневым – он «диссидент». А если правильно произносит всю титулатуру – «генеральный секретарь ЦК КПСС, товарищ Леонид Ильич Брежнев», – тогда он свой, и вообще «наш товарищ». В долгом разговоре, если Брежнев упоминается несколько раз, можно сказать короче: «генеральный секретарь нашей партии» или «Леонид Ильич». Но никак не надо просто «Брежнев».