Прошедшее неоконченное

В ресторанчике было тепло, вкусно пахло едой из кухни и хвоей – от развешанных на стенах венков. Лера щурилась, как пригревшаяся кошка и лениво осматривала прохожих за окном, спешащих по домам к празднику. Она заказала spumante[6] и пирожное с огромной шапкой из воздушного крема. Сверху на креме возлежала крохотная полусфера из красноватого желе – мякоти плода опунции, finico d’India. На красиво сложенной салфетке блестела десертная ложечка, и глядя на неё Лера физически почувствовала, как на левом плече запрыгал чёртик.

Бесёнок требовательно дёрнул её за ухо и зубасто улыбнулся.

Девушка украдкой огляделась по сторонам – на неё никто не смотрел, и она наклонилась и с невыразимым наслаждением сняла фруктовую мякоть прямо губами. Лицо Леры измазалось в креме, который потом пришлось долго с хихиканьем слизывать. Убедившись, что никто не обратил внимание на её мелкое хулиганство, она одним махом проглотила полбокала своего вина. Пузырьки мгновенно ударили в нос, а спустя минуту миновали абсолютно пустой желудок и достигли самого сердца, согрев его.

Чёртик на левом плече приосанился, пьяненько покачнувшись, осмотрелся и потёр ручки в предвкушении.

Вслед за ним осмотрелась и Лера. Мигом захмелевшая, она жаждала продолжить хулиганить. Окинув взглядом небольшой зал, она увидела стоявший в углу прекрасный полированный миньон[7] , размяла пальцы, проверяя, достаточно ли они согрелись, и с уверенностью, подпитанной текущим по венам spumante, начала пробираться к инструменту.

Марко сидел в ресторанчике и медленно потягивал вино из бокала.

Есть не хотелось. Домой – тоже. Дома его ждал только им же устроенный бардак, который некому убрать в связи с рождественскими выходными. С Паолой они разошлись почти два месяца назад, и почему-то сегодня одиночество ощущалось особенно остро. Нет, к Паоле не хотелось, эти отношения изжили себя и завершились удивительно тихо. В момент разрыва они оба не испытали ничего, кроме облегчения. Марко сам не знал, чего ему хотелось. Сидящие вокруг парочки и компании раздражали. Все были разодеты в красное к новому году, праздновали, смеялись, фотографировались. Он же сидел один, покручивая бокал кончиком пальца. Даже дивные ароматы с кухни не соблазняли его.

Все мышцы отчаянно болели – сегодня Джорджо мучил его с особым остервенением. К концу тренировки Марко проклинал автора, придумавшего боевые сцены в книге, сценаристов, выпятивших эти сцены чуть ли не на первый план, и себя – за то, что ввязался в эту авантюру.