Последние войны

Муни уставился на Сергея, ожидая что же тот ему ответит. Наверняка, каждый, кто владел здесь русским, когда-то изучал его в Советском Союзе и на этой площади отыщешь и бывшего стоматолога, и поэта, а то и космонавта, проходившего подготовку к полету на станцию «Мир» в Звездном городке. Но в космос полетел только один афганец, а с развалом Советского Союза – афганские космонавты стали никому не нужны, если уж российские с трудом находили себе работу.

Космонавт в качестве переводчика был, конечно, предпочтительнее, нежели телемастер, но и он подойдет, пусть он и не владеет в совершенстве русским.

Сергею ведь главное было понимать общий смысл того, что будут ему говорить люди, которых он намеревается опросить во время съемок. Да и не плохо было бы помочь этому парню немного подзаработать.

– Ладно, – сказал Сергей, – мы тебя берем. Сколько хочешь денег в день?

– Долларами? – спросил Муни.

– Хочешь – афгани дадим, – предложил Сергей.

Внутри страны ходили две местные валюты – одна государственные афгани, а другая называлась дустумовки, получившие такое прозвище в честь генерала Дустума.

Внешне они были очень похожи. Но дустумовки были менее ценными и в обмен их давали побольше.

– А доллары можно? – спросил Муни.

– Может, рублями возьмешь? – пошутил Сергей. У него просто не было с собой столько российских денег, сколько придется платить переводчику.

Отказываться от рублей Муни не стал, посчитав, что таким ответом нанесет оскорбление Сергею, и вновь попросил платить ему в долларах.

Сколько стоят услуги переводчика он знал, и назвал сумму чуть большую той, на которую настроился Сергей. Ему не составило никакого труда сбить цену, потом они ударили по рукам, заключая, таким образом, договор совсем как русские купцы, которые верят не бумажкам, а на слово.

– Так, что можешь нам предложить для съемок? – спросил он у Муни.

Каждый из переводчиков, набивая себе цену, утверждал, что только он может провести съемочную группу до самой первой линии обороны. Муни пошел по этому же пути, а Сергей на эту уловку повелся и согласился ехать, предвкушая, что удастся создать очень интересный репортаж, который в Москве все будут смотреть, затаив дыхание.

Муни был менее ценным кадром, нежели любитель Есенина, у него ведь не было машины, но раздобыть древара с машиной было еще проще, чем переводчика. На ходу здесь в основном были «Тойоты», «Датсуны» и «Нисаны», все с правым рулем, совсем как на Дальнем востоке России и вплоть до Уральских гор.