Последние войны

А тебя, – он посмотрел на притихшего Игоря, – я когда-нибудь убью за такие дела. Придется опрос устраивать – кто камеру взял. Не будет же она на улице стоять. Ты представляешь – сколько на это времени уйдет?

Коллеги их не бросили. Вся колонна развернулась и поехала обратно черепашьим шагом, а когда они добрались до лагеря, оказалось, что камера стоит посреди двора, никому она не нужна и никто на нее не покусился.

– Какие люди у нас честные, – радовался Игорь.

Он выскочил из машины, подбежал к камере, готов был станцевать возле нее победный танец, но ему бы никто это не дал сделать, потому что все хотели побыстрее добраться до переправы.

– Проставляться будешь, – крикнул ему кто-то.

– Да не вопрос, – сказал в ответ Игорь.

До переправы Фархоль Кокуль они добрались спустя два часа, еще и полудня не было. Настроение у всех было приподнятым, все ведь предвкушали то, что к вечеру они окажутся в Душанбе, что они заселятся в номера одноименной гостинцы, где переждут одну ночь, а там есть и горячая вода и привычная еда.

Возле берега их ждала машина времени на всех парах – в любой момент загружайся. Афганские пограничники быстро проставили штампы с датой выезда из страны, но потом они стали объяснять, что российская сторона никого не принимает.

– Как не принимает? – в один голос удивились все приехавшие на границу.

Выяснилось, что в субботу российские пограничники, охраняющие таджико-афганскую границу, решили устроить себе выходной, будто все они были евреями, а у тех по субботам ведь шабат – день, в который грех работать, а надо отдыхать.

Афганцы сочувственно наблюдали за тем, как матерятся приехавшие. Но пограничники совершили грубую ошибку, вот ведь могли бы журналистов пропустить и дальше отдыхать, а они ни в какую их не хотели принимать.

– Ща это дело решим, так что на той стороне Пянджа народ забегает, точно им жопы скипидаром смазали, – мстительно сказал корреспондент из первого канала, – у меня есть связь с начальником Федеральной погранслужбы. Ща я ему в приемную позвоню, а если с ним не соединят, то на мобильный позвоню. Эй, Серега, дай-ка телефон свой спутниковый. Извини, конечно, что прошу, но мой окончательно умер. Думаю – сочтемся.