Дом у кладбища

Именно с этой фразой обращался достойный пастырь к своему скакуну, по кличке Брайан О’Линн, когда тот, объевшись овса, становился чересчур игрив, – все пустяки… только потише, поспокойнее, сын мой… вот так, тихо… тихо.

Оба сопровождающих в обществе секунданта подвели занемогшего великана к карете и погрузили на сиденье; вслед за тем все трое также сели в карету, в их числе священнослужитель, побуждаемый любопытством: он желал быть с О’Флаэрти в его последние мгновения. Кучер, оказавшийся навеселе, погнал лошадей к Чейплизоду бешеным галопом, сначала по лужайке, а затем вниз по склону холма.

Перепуганный Тул напрасно дергал за шнурок, пока не оборвал его, – карета не опрокинулась благодаря одному лишь везенью. Но вот пассажиры достигли наконец жилища О’Флаэрти – отнюдь не в радужном расположении духа, но, во всяком случае, целые и невредимые.

Дор?гой больной перенес новый приступ, поэтому друзья, томимые страхом и любопытством, бережно помогли ему выбраться из кареты. На пороге дома О’Флаэрти вначале испустил стон, затем громогласное проклятие в адрес Джуди Кэррол и, наконец, страшным воплем: «Кокан Модейт!» – призвал Жерома.

Под приглушенные увещевания святого отца, Тула и Паддока О’Флаэрти добрался до верхней площадки лестницы и воспользовался ею как трибуной, чтобы, перегнувшись через перила, во всеуслышание оповестить всех домашних о своем тяжком недуге и неминуемом близком конце.

Глава XVII

Лейтенант Паддок получает приглашение, а также нагоняй

Два пожилых джентльмена, устроившиеся у амбразур в башне армейского склада, нацелили бинокли и с грехом пополам сквозь толпу зрителей наблюдали за тем, что происходило на поле боя.

– Клянусь Юпитером, сэр, он пронзил его насквозь! – сказал полковник Блай, когда О’Флаэрти упал.

– Так и есть, клянусь святым Георгием! – отозвался генерал Чэттесуорт. – Но только кого?

– Длинного, – пояснил Блай.

– О’Флаэрти?.. Нет, видит Бог… хотя да; шустрый малый этот Чарльз Наттер, клянусь Юпитером. – Генерал вытянул шею.

– Управился в мгновение ока!

– Вот чертяка!

Оба достойных джентльмена застыли с биноклями в руках, их лица напряглись, а кривившие губы усмешки говорили о том, что удаль молодого поколения вызывает у старых вояк воспоминания о собственных былых проделках.

– Куда уж вашему новому фейерверкеру до хладнокровного, опытного бойца, – ехидно заметил Блай.

– Да будет вам, сэр, этот О’Флаэрти и трех недель у нас не пробыл, – ревниво вступился за честь полка генерал.