Дом у кладбища

– Не окажете ли вы мне честь, лейтенант, отобедать сегодня вечером у меня? Придут Стерк, капитан Клафф и тот самый изумительный мистер Дейнджерфилд, о котором мы так много слышали на приеме в офицерской столовой. Пять часов не слишком для вас поздно?

Паддок зарделся, уверил, что нет, и с глубоким поклоном принял приглашение своего командира. Надобно сказать, что чувство, которое влекло его в Белмонт, правильней всего обозначить эпитетом tendre[18 - Нежный (фр.).]; в альбоме Паддока имелось немало очаровательных стансов всевозможных размеров и форм, где то и дело встречалось имя Гертруда.

– И… вот что, Паддок… лейтенант О’Флаэрти… мне… мне показалось… а вы как думаете? – На испытующий взгляд генерала ответа не последовало. – Мне показалось, что вид у него какой-то не такой, – он не болен?

– Он был болен, и не на шутку, еще сегодня днем, генерал: внезапная атака…

Генерал вгляделся в пухлое, полное важности лицо Паддока, но взгляд этот не сказал ему ничего любопытного. «Он был все же ранен, так я и знал, – подумал Чэттесуорт, – но кто его лечит, и почему он уже на ногах, рана была серьезная или пустяк, царапина, и где же она, где?» Эти вопросы так и рвались наружу, и последний из них генерал задал-таки вслух, как бы невзначай:

– Говорите – атака? Где же, скажите, Паддок, где?

– В парке, генерал, – не кривя душой ответил Паддок.

– Ах, в парке, вот как? Но я имел в виду часть тела – плечо, к примеру, или…

– Двенадцатиперстная кишка – так объяснил доктор Тул; это вот где, генерал.

– Да что вы, сэр, – под ложечкой, вы хотите сказать? – В голосе генерала послышались необычные для него нотки ужаса и возмущения.

– Точно так, генерал, боль была просто адская, – ответил Паддок, с недоумением уставясь на помертвевшее лицо своего командира. «Бывает, и у офицеров прихватывает живот, есть из чего делать трагедию, – подумал он. – А что, если генерал прослышал об отравлении и к тому же, быть может, разбирается в этом получше докторов?»

– Так какого же черта, сэр, этот полоумный расхаживает как ни в чем не бывало по городу с дыркой в этой самой… как, бишь, вы ее назвали? Будь я проклят, если сию же минуту не посажу его под арест, – загремел генерал, и выпученные глазки его забегали из стороны в сторону в поисках легкомысленного фейерверкера.