Призрак мадам Кроул

Семьдесят лет назад молодая и очень красивая леди вышла замуж за сквайра Кроула из Эпплуэйла – вдовца, у которого был сын девяти лет.

И однажды утром мальчик исчез, буквально как сквозь землю провалился. Никто не знал, куда он пропал. За ним никто особо не следил: иногда с утра он уходил в домик сторожа и завтракал с ним, а потом шел в лес и не возвращался домой до вечера. В другой раз – спускался к озеру, купался там и проводил день за рыбной ловлей или катался на лодке. Так что никто не мог сказать, что с ним случилось – только его шляпу нашли у озера, под ивой, которая и по сей день растет там.

Поэтому все думали, что он утонул, купаясь.

Отпрыск сквайра от второго брака – сын этой мадам Кроул – получил поместья в наследство. В то время, когда я приехала в Эпплуэйл, поместьями владел уже его сын, внук старой леди, сквайр Шевеникс Кроул.

До появления моей тети дом полнился множеством слухов о происшествии. Поговаривали, что мачеха знает о пропавшем мальчике куда больше, чем рассказала. Но она имела власть над своим мужем, старым сквайром, пуская в ход ласку и лесть.

И поскольку мальчика больше никто не видел, со временем память об этом событии канула в Лету.

Теперь же я поведаю вам о том, что видела собственными глазами.

Я пробыла там шесть месяцев, и зимой старая леди заболела в последний раз.

Доктор боялся, что с ней может случиться приступ безумия, подобный тому, что произошел пятнадцать лет назад, когда ее пришлось пеленать в смирительную рубашку – тот самый кожаный пиджак, который я обнаружила в стенном шкафу в комнате моей тети.

Но припадка у госпожи не случилось. Она тосковала и вздрагивала, и умирала, сильно мучаясь, однако достаточно тихо. И только за день или два до своего ухода старая леди начала буйствовать и метаться в постели – словно к ее горлу приставил нож грабитель. Она пыталась выбраться из кровати, но не имела сил, чтобы ходить или стоять, поэтому просто падала на пол, закрыв лицо старыми иссохшими руками, будто моля о пощаде.

Вы можете догадаться, что я не заходила в ее комнату в такие моменты.

Обычно я дрожала в своей постели от страха, прислушиваясь к тому, как старуха ползает по полу и выкрикивает слова, от которых уши сворачиваются в трубочки.

И моя тетя, и миссис Уиверн, и Джудит Сквейлс, и женщина из Лексхо – кто-то из них всегда находился рядом с хозяйкой. В конце концов у нее начались припадки, которые ее страшно измотали.

Пастор тоже явился и молился за нее, но сама она уже не молилась.