В тусклом стекле

 – Слушайте, слушайте, теперь-то вы мне верите?

К священнику подкрался леденящий ужас, когда в вое внезапно поднявшегося ветра он различил как будто приглушенные неясные восклицания, в которых угадывались ярость и злобная насмешка.

– Ну, что вы об этом думаете? – выкрикнул наконец Бартон, хватая ртом воздух.

– Я слышал шум ветра. Что же мне думать, ничего особенного в этом нет.

– «Князь, господствующий в воздухе», – пробормотал Бартон, содрогаясь.

– Ну-ну, дорогой сэр. – Ученый пытался ободрить сам себя, ибо даже сейчас, среди бела дня, в нервном возбуждении, жестоко терзавшем посетителя, с беспокойством ощущал что-то заразительное.

 – Вам не следует поддаваться этим диким фантазиям, сопротивляйтесь порывам воображения.

– Как же, «противостаньте дьяволу, и убежит от вас», – отозвался Бартон по-прежнему мрачно. – Но как сопротивляться? В этом вся трудность. Что… что мне делать? Что я могу сделать?

– Дорогой сэр, все это фантазии, – отвечал книжник, – вы терзаете сами себя.

– Нет-нет, сэр, с фантазиями это не имеет ничего общего, – возразил Бартон с оттенком суровости в голосе.

 – Эти адские звуки, которые и вы, точно так же как я, только что слышали, – фантазии? Как бы не так! Нет, нет.

– Но вы видели этого человека неоднократно. Почему вы не заговорили с ним, не задержали его? Не поторопились ли вы – если не сказать больше – предположить вмешательство сверхъестественных сил, в то время как все происшедшее поддается более простому объяснению, стоит только надлежащим образом поразмыслить?

– Есть некоторые обстоятельства, связанные с этим… этим явлением, – не стану объяснять, в чем они заключаются, но я вижу в них доказательства его зловещей природы.

Я знаю: существо, которое меня преследует, – не человек. Говорю вам, я это знаю и мог бы вам доказать. – Бартон помолчал, а потом добавил: – А заговорить с ним я не решаюсь, не могу; при виде его я становлюсь беспомощен, сама смерть взирает на меня. Я оказываюсь пред лицом торжествующей адской силы, воплощенного зла. Решимость, чувства, память – все изменяет мне. О боже! Боюсь, сэр, вы сами не знаете, о чем говорите. Пощадите, силы небесные, сжальтесь надо мной!

Бартон оперся локтем о стол, прикрыл рукой глаза, словно заслоняясь от какого-то жуткого образа, и принялся вновь и вновь взывать к небесам.

– Доктор ***, – сказал он, внезапно вставая и умоляюще глядя священнику прямо в глаза, – я уверен, вы сделаете для меня все, что только возможно.