Само совершенство

– Ну, когда ты «справишься», не забудь, что задолжал мне десять баксов. В прошлом году ты поставил на то, что «Медведи» выиграют, и проиграл. Помнишь?

– Я расплачусь с тобой, когда выберусь отсюда, – сказал Зак и на случай, если кто-то подслушивает, добавил: – Когда-нибудь.

Сандини усмехнулся. Эта игра в конспирацию, похоже, доставляла ему удовольствие. Он откинулся на подушку, вскрыл письмо, которое получил сегодня днем, и погрузился в чтение.

Десять паршивых долларов… Зак хорошо помнил время, когда без счета раздавал десятидолларовые чаевые посыльным и коридорным.

Здесь же, в чертовой тюряге, в которой он провел последние пять лет, за десять долларов люди могли и убить друг друга. За десять долларов в тюрьме можно было купить все, что имело цену: пригоршню сигарет с марихуаной, амфетамин или что-нибудь из барбитуратов, журналы для извращенцев всех мастей. И это лишь малая часть из списка «излишеств». Вообще-то Зак взял за правило не вспоминать о своей прежней жизни, не сравнивать ту жизнь с теперешней, потому что тогда смириться с существованием в камере размерами двенадцать на пятнадцать футов, в которой помещались только раковина, унитаз и две койки, стало бы еще сложнее. Однако сейчас такого рода реминисценции были даже полезны: они укрепляли в нем решимость совершить побег, и он готов был идти до конца, лишь бы обрести свободу. Зак не забыл ярость, которая охватила его в тот незабываемый момент, когда за ним закрыли дверь камеры, а на следующий день банда подонков окружила его во время прогулки на тюремном дворе. «Ну, герой, покажи-ка нам, какой ты герой! Тут тебе не кино, и драться придется взаправду». Только ярость, слепая, животная ярость заставила его тогда броситься на самого крупного из парней. Ярость и не вполне осознанное желание как можно быстрее покончить с жизнью, но до того момента – причинить обидчику больше боли. И в тот день ему это удалось. Он был в хорошей форме, и все те силовые приемы, которые ему пришлось отрабатывать до автоматизма для ведения бесконтактных боев в кино – ведь его главным амплуа были крутые парни, – оказались очень кстати. К тому времени, как вмешались тюремные власти и дерущихся растащили, Заку сломали три ребра и отбили почку, но и двоим его противникам хорошо досталось.

Тот триумф стоил Заку недельного пребывания в одиночке, однако после этого никто не решался его задевать.