Рай

– Я могу дождаться автобуса… – начала было Лайза, но в этот момент впервые по-настоящему обратила внимание на платье Мередит и в ужасе осеклась: – Кто… кто выбирает тебе одежду? Неужели ты в самом деле собираешься надеть это сегодня?

– Да. Не нравится?

– Ты хочешь знать правду?

– Не очень.

– Ну а как бы ты сама отозвалась об этом платье?

Мередит расстроенно вздохнула:

– Слово «безобразное» что-то значит для тебя?

Закусив губу, чтобы скрыть смех, Лайза подняла брови:

– Если ты знала, что оно уродливое, почему купила?

– Отец посчитал его самым подходящим.

– У твоего отца вшивый вкус.

– Ты не должна говорить таких слов, как «вшивый», – тихо поправила Мередит, понимая, что Лайза совершенно права и платье действительно уродливое. – Они выставляют тебя грубой и бесчувственной, а ведь это неправда. Конечно, я не умею одеваться, укладывать волосы, зато точно знаю, как нужно правильно говорить.

Лайза смотрела на нее с открытым ртом, и в это мгновение что-то неуловимо изменилось: родилось, возникло пока еще такое робкое родство столь несхожих между собой душ, неожиданно понявших, как много они могут дать друг другу.

– Оттяни плечи немного вниз, посмотрим, может, станет лучше, – неожиданно велела она.

Мередит расплылась в дружеской улыбке и немедленно подчинилась.

– И прическа у тебя черт-те какая… вши… ужасная, – быстро поправилась Лайза и, оглядевшись, показала на букет искусственных цветов на комоде: – Цветок в волосах или за поясом сразу привлечет внимание к твоим глазам.

Мередит с безошибочным инстинктом многих поколений Бенкрофтов мгновенно почувствовала, что победа близка и сейчас самое время воспользоваться достигнутым:

– Ты проведешь здесь ночь? Я вернусь часам к одиннадцати, и никому не будет дела, когда мы ляжем спать, хоть на рассвете!

Лайза, поколебавшись, кивнула:

– Так и быть.

И, снова оглядев Мередит, поинтересовалась:

– Почему ты выбрала туфли на таких некрасивых низких каблуках?

– По крайней мере я не выгляжу такой высокой.

– Да высокие сейчас самый писк моды, глупышка! И эти жемчуга… Ты должна их носить?

– Так хотел отец.

– Но ты могла бы их снять в машине, верно?

– Он ужасно рассердится, если узнает.

– Ну я-то уж, во всяком случае, ему не проболтаюсь. И даже одолжу тебе губную помаду, – пообещала Лайза, поспешно роясь в сумочке.