Рай

 – Все считают меня придурочной, потому что по настоянию отца Фенвик возит меня в школу.

– Ну и что в этом плохого, позвольте спросить?

– Остальные идут туда пешком или приезжают на школьном автобусе.

– И?..

– И не являются туда на «роллс-ройсе» с водителем! – И Мередит почти с завистью добавила: – Их отцы – сантехники и бухгалтеры. Один даже работает в нашем магазине.

Не в силах ничего возразить против логики умозаключений девочки и не желая признаться, что все это чистая правда, миссис Эллис тем не менее сказала:

– Но эта новая девочка в школе… она не находит странным, что Фенвик вас возит?

– Нет, – виновато хмыкнула Мередит, отчего глаза за стеклами очков неожиданно сверкнули, – потому что считает Фенвика моим отцом.

Я объяснила, что мой отец работает на богатых людей – владельцев магазина.

– Не может быть!

– Честное слово… И мне ничуть не стыдно! Нужно было с самого начала так и сказать всем в классе, да только врать не хотелось.

– А разве сейчас вы не солгали? – укоризненно вздохнула миссис Эллис.

– Это не совсем ложь, – жалобно проговорила Мередит. – Отец как-то объяснил, что «Бенкрофт энд компани» – корпорация, а корпорацией на самом деле владеют акционеры. Поэтому как президент компании отец, по крайней мере формально, считается служащим, нанятым акционерами. Понимаете?

– Не очень, – призналась экономка. – Кто же владеет акциями?

Мередит смущенно потупилась:

– В основном мы.

Подобные принципы работы «Бенкрофт энд компани» – знаменитого универмага, расположенного в самом центре Чикаго, казались экономке совершенно непостижимыми, но Мередит часто выказывала необыкновенное для четырнадцатилетней девочки умение разбираться в бизнесе.

Хотя, с внезапным, но безнадежным осуждением отца Мередит подумала миссис Эллис, что тут сверхъестественного, если человек обращает внимание на собственную дочь лишь для того, чтобы в очередной раз прочесть ей наставление, как лучше управлять магазином. Вероятнее всего, именно Филипа Бенкрофта следует винить за то, что девочка никак не может приспособиться к школьной жизни. Он обращался с дочерью, как со взрослым человеком, и настаивал, чтобы она в любой ситуации разговаривала и вела себя соответственно. В тех редких случаях, когда он принимал друзей, Мередит доверялась роль хозяйки дома. В результате девочка совершенно непринужденно чувствовала себя среди взрослых, но понятия не имела, о чем говорить со сверстниками.

– Вы правы насчет одного, – продолжала Мередит.