Рай

 – Как скоро мы сможем перейти к делу?

– В доме полно гостей, – объяснила Мередит, внутренне сжавшись от неоправданно резкого приема. – Вам придется спросить отца, когда вскроют завещание.

Шарлотта, уже поставившая ногу на ступеньку, обернулась с каменным лицом:

– Я слова не сказала Филипу с того дня в Палм-Бич. И заговорю лишь тогда, когда буду командовать парадом, а он станет умолять меня потолковать с ним. До этого времени вам, Мередит, придется исполнять роль переводчика.

Она вошла в дом; сыновья держались по обе стороны, как почетный караул.

Мередит смотрела Шарлотте в спину, потрясенная исходившей от нее ненавистью. Тот день в Палм-Бич, о котором упоминала Шарлотта, был по-прежнему так ясно жив в памяти девушки, словно это происходило вчера. Семь лет назад она с отцом прилетела во Флориду по просьбе деда, переехавшего туда после сердечного приступа. Приехав, они обнаружили, что приглашены не просто на уик-энд, а на свадьбу Сирила Бенкрофта с Шарлоттой, двадцать лет служившей у него секретаршей.

Мередит никогда не понимала, почему Шарлотта и Филип так ненавидят друг друга, но из того немногого, что она услышала во время яростного спора между дедом и отцом, поняла, что неприязнь началась давно, когда Сирил еще жил в Чикаго. Филип, не стесняясь Шарлотты, назвал ее расчетливой интриганкой, амбициозной потаскухой, а отца – старым дураком, которого обманом и лестью принудили сделать предложение с тем, чтобы ее сыновья смогли заполучить часть денег Сирила.

В тот день Мередит в последний раз видела деда. Он продолжал контролировать все предприятия, кроме «Бенкрофт энд компани», управление которой целиком передал в руки сына. И хотя универмаг составлял менее четверти фамильного состояния, однако сам характер фирмы требовал постоянного и неусыпного внимания отца. В отличие от остальных обширных владений семьи магазин был гораздо большим, чем просто акционерным обществом, приносящим дивиденды, – он считался основой богатства Бенкрофтов и источником их неизменной гордости.

– Это последняя воля и завещание Сирила Бенкрофта, – начал поверенный деда, как только Мередит и Филип уселись в библиотеке рядом с Шарлоттой и ее сыновьями. Сначала шли суммы, завещанные благотворительным фондам, потом – слугам: по пятнадцать тысяч долларов шоферу, экономке, садовнику и сторожу.