Рай

– И часто вы рекомендуете практиковаться?

– Не очень. Одной ночи будет достаточно, чтобы выучить новые па.

– Я не знал, что существуют «новые па».

– Существуют, но сначала вам придется поучиться, как вовремя расслабиться.

– Сначала? – повторил Мэтт. – А я все это время находился под впечатлением, что расслабляться нужно потом.

И только сейчас до Мередит дошло, что он имеет в виду. Окинув его спокойным взглядом, девушка, не повышая голоса, спросила:

– Мы говорим о танцах, мистер Фаррел?

В голосе девушки слышался явный упрек, и Мэтт это понял.

Несколько секунд он с неподдельным интересом изучал ее лицо, словно оценивая вновь, и кажется, мнение его о новой знакомой начало резко меняться.

Глаза Мэтта были не светло-голубыми, как думала Мередит, а удивительного металлически-серого цвета, и волосы оказались не черными, а темно-каштановыми.

Запоздало объясняя причину скованности движений, Мэтт сказал:

– Несколько недель назад я порвал связку на правой ноге.

– Прошу прощения, – извинилась Мередит за то, что так неосторожно пригласила его на танец. – Очень больно?

Удивительная белозубая улыбка вновь сверкнула на темном лице.

– Только когда танцую.

Мередит весело рассмеялась и почувствовала, как собственные тревоги начинают таять. Они оставались на террасе достаточно долго, чтобы потанцевать еще, и на этот раз говорили лишь на такие общие темы, как плохая музыка и хорошая погода.

Когда они вернулись в салон, Джимми принес виски. И Мередит внезапно пришла в голову коварная идея, вызванная неприязнью к Джонатану и сочувствием к Мэтту.

– Пожалуйста, запишите напитки на счет Джонатана Соммерса, Джимми, – попросила она и, краем глаза глянув на Мэтта, заметила его удивленное лицо.

– Разве вы не член клуба?

– Член, – покаянно улыбнулась Мередит.

 – Это просто мелкая месть с моей стороны.

– За что?

– За…

Слишком поздно поняв, что все сказанное ею может смутить его либо будет истолковано как жалость, девушка пожала плечами:

– Мне не очень нравится Джонатан Соммерс.

Мэтт как-то странно посмотрел на нее, поднял стакан и сделал большой глоток:

– Вы, должно быть, голодны. Позволяю вам уйти и присоединиться к друзьям.