Рай

Мередит длинно, прерывисто вздохнула, и только когда попыталась заговорить, Мэтт сообразил, что она безуспешно старается подчиниться его требованию улыбнуться. Дрожащими губами она мрачно пролепетала:

– Собираешься меня пилить?

– По-моему, это скорее твоя обязанность.

– Неужели?

– Угу. Жены вечно пилят мужей.

– А что делают мужья?

Он с деланым превосходством оглядел ее:

– Мужья командуют!

По контрасту со следующими словами улыбка и голос были поистине ангельскими.

– Хочешь побиться об заклад?

Мэтт отвел глаза от зовущих губ, взглянул в сверкающие, словно драгоценные камни, глаза и ответил с обезоруживающей откровенностью:

– Не хочу.

И тут случилось то, что он менее всего ожидал. Вместо того чтобы развеселиться, она неожиданно заплакала, и не успел Мэтт выругать себя за то, что обидел ее, Мередит обхватила его шею и притянула к себе. Зарывшись лицом в его грудь, она заплакала еще громче, так что затряслись худенькие плечи. Мэтт молча растянулся рядом, и когда через несколько мгновений Мередит заговорила, слова было почти невозможно разобрать за потоком слез и громкими всхлипами:

– А жена фермера должна консервировать и мариновать овощи?

Мэтт едва успел подавить неуместный смех и, гладя ее роскошные волосы, выдавил:

– Нет.

– Хорошо, потому что я ничего не умею.

– Но я не фермер, – напомнил он. – Ты ведь знаешь.

И настоящая причина ее страданий вырвалась вместе с новым потоком слез.

– Я должна со следующего месяца начать учебу в колледже, – с глубокой искренней скорбью проговорила она.

Пораженный, Мэтт опустил голову, пытаясь разглядеть ее лицо.

– Весьма благородная цель, – объявил он торжественно. – Президент Соединенных Штатов…

Он говорил так серьезно, что непредсказуемая молодая женщина в его объятиях невольно сквозь слезы взвизгнула от смеха.

– Не Соединенных Штатов, а универмага, – поправила она, и теперь ее великолепные глаза искрились смехом.

– Благодарение Богу и за малые милости, – пошутил Мэтт, вне себя от облегчения, что она наконец улыбнулась. – Через несколько лет я стану богатым человеком, но даже к тому времени вряд ли смогу купить тебе пост президента страны.

– Спасибо, – шепнула она.

– За что?

– За то, что заставил меня смеяться. Я не плакала так сильно с тех пор, как была совсем ребенком. А теперь, кажется, остановиться не могу.