Эва Эвергрин и проклятие великого магистра

Папа, кажется, только тут заметил, что стоит рядом с королевой и принцессой Стеллой.

– Прошу нас извинить…

– Конечно, Исао, – кивнула королева. Глаза ее яростно горели. – Удачи тебе, неофит Эвергрин! Сражайся с Разрушителем – за королевство, за всех своих близких и главное – за свою маму! Она будет гордиться тобой.

Папа взял меня за руку и без колебаний распахнул дверь. Уголек бесшумно потрусил за нами. Целитель в белой мантии подвел нас к маминой койке.

Мама, такая худенькая, неподвижно лежала, накрытая одеялом, но, как только мы подошли, ее глаза открылись.

Кожа казалась болезненно-бледной, как будто маму нарисовали черной и серой краской, без прежних ярких оттенков. Но губы силились улыбнуться.

– Мама, – прошептала я.

Горло перехватило.

По знаку целителя возле койки возникли два стула. Папа сел и положил руки маме на плечи.

– Нела…

– Вы оба здесь, – прошептала она со слабой улыбкой.

Папа оглянулся:

– Скажите, как она? Какой прогноз?

– Она крайне ослаблена проклятием, – ответил целитель.

 – Ей нужно как можно больше отдыхать и набираться сил.

– Это мы ей обеспечим, – сказал папа. – Я делаю отличный суп в хлебе, на питательном бульоне – как раз подходит выздоравливающим.

– А магия? – спросила я, заглядывая в лицо волшебнику-специалисту.

Он отвел глаза:

– Сожалею, неофит Эвергрин. Магию забрал великий магистр Гроттель… Всю без остатка.

– А как же мамины исследования? – прошептала я. – Раз магию можно отнять, значит ее можно и передать кому-то, правда?

– Я… Я не знаю, – запинаясь, ответил целитель.

Мама над ним сжалилась и махнула рукой:

– Не волнуйтесь обо мне, специалист Хан. Можно, я немного побуду с семьей?

Специалист Хан поклонился, отошел в дальний угол и стал возиться с банками сушеных трав и каких-то темных бурлящих настоев.

Я выдохнула и отпустила наконец слова, что бились в груди, словно бабочки, рвущиеся на волю:

– Мама, папа, простите меня! Это все я виновата…

– Нет! – резко проговорила мама и сразу закашлялась.

– Отдыхай! – сказал ей папа, а потом посмотрел мне в глаза. – Знай мы заранее, что это за проклятие, мама тысячу раз поступила бы так же, и я тоже. Потому что мы в тебя верим. Потому что мы знаем, Эва, сколько хорошего ты сделаешь для королевства.

Мама кивнула, не сводя с меня глаз. Голос у нее был совсем слабый, но в нем звенела искренность.

– Я никогда об этом не пожалею, ни на миг.