Кто прячется в тени

И сама не заметила, как увлечённость этой историей стала похожей на манию, на зависимость от новой порции ужасов. Корделия хотела разгадать тайну мучителя, пусть у неё не было доступа к уликам, да и знаний, чтобы строить теории о том, что движет Кукольником, явно не хватало. Зато она в полной мере знала вкус безумия, поэтому не опускала руки в своём стремлении понять, что же там – за его чертой. Где он свернул не туда?

– Корделия, твой стакан… – голос Пауля возвращает к реальности, и Корделия ощущает боль от горячей жидкости, попавшей на ладонь.

Он аккуратно перехватывает кофе, морщась, Корделия же не меняется в лице, только краснеет кожа на руке. Она проводит пальцами по вздувшемуся участку, смахивая влагу и остужая запястье. – Я сейчас.

– Всё хорошо, я схожу в туалет, охлажу.

Стоит Корделии сделать шаг в сторону, и Пауль молча выдыхает, осознавая, что его никто с собой не зовёт. И его помощь тоже ей не нужна. Она знает, что он чувствует и думает, но он не её пациент, и советы здесь давать она не собирается.

В забрызганном водой зеркале Корделия видит своё лицо, стараясь вспомнить, выглядела ли она иначе. Короткие светлые волосы, зеленоватые глаза с серым отливом, кукольное лицо, но уставший до одури взгляд. Наклоняясь снова к раковине, Корделия опять чувствует покалывание под лопаткой, словно напоминание, что пора поторопиться – перерыв явно затягивается. У зала её встречает Пауль, держа и свой кофе, и её кофе. Напиток успевает остыть.

– Спасибо, что подождал, – Корделия знает, если коснётся Пауля, подаст ему неправильный сигнал, который он трактует не так, как нужно, но всё равно это делает.

Осторожно дотрагивается до его бежевого пиджака, проводит от середины плеча до локтя. Едва заметно, но Пауль всё прекрасно чувствует и легко улыбается.

– Как твоя рука?

Корделия уже успела забыть об этом, поэтому поднимает руку вперёд, ощущая жжение и опускает обратно вниз.

– Всё не так плохо выглядит.

С каждым шагом боль становится сильнее, заставляя её коснуться запястья другой рукой, охлаждая пульсацию – нужно отвлечься, так сразу спадёт боль, как и мысли о ней.

Доктор Хейл поднимается на сцену ровно тогда, когда последние слушающие возвращаются в конференц-зал. Скосив глаза, Корделия отмечает, что совершила ошибку – Пауль садится ближе на стул, её хрупкий уют рушится, как и возможность быть где-то не здесь, отвлечься.

Первое, что приходит на ум – Кукольник.