Благословение небес

Элизабет нарушила их правила и стала центральной фигурой скандала, слух о котором распространился в свете, как пожар.

Глядя на Александру с чувством неловкости, Элизабет спрашивала себя, знают ли в свете всю историю целиком или только о самом скандале и говорят ли еще об этом или наконец предали инцидент забвению. Алекс отправилась в продолжительное путешествие как раз перед тем, как этому случиться, и Элизабет гадала, успела она услышать об этом после возвращения или нет.

Эти вопросы стучали у нее в мозгу, но задавать их было слишком рискованно.

Ее удерживали от этого две причины: во-первых, Элизабет боялась, что, услышав ответы Алекс, расплачется, а плакать она не собиралась. А во-вторых, чтобы задать Алекс вопросы, ответы на которые ей так хотелось получить, нужно было сначала рассказать подруге обо всем, что случилось. А простая правда заключалась в том, что Элизабет чувствовала себя слишком одиноко и сиротливо, чтобы так рисковать, – кто знает, может, узнав обо всем, и Алекс откажется от нее.

– Так что же конкретно тебе хотелось бы узнать? – повторила Алекс все с той же жизнерадостной улыбкой, которую она надела себе на лицо, улыбкой, за которой прятала от своей гордой подруги печаль и сострадание.

– Все! – мгновенно ответила Элизабет.

– Ну тогда, – сказала Алекс, мысленно выталкивая из комнаты облако невысказанных вопросов Элизабет, – лорд Дазенберри только что обручился с Сесилией Лакруа!

– Как хорошо, – ответила Элизабет, тихо и ласково улыбнувшись; в голосе ее звучала искренняя радость.

 – Он очень богат и из прекрасной семьи.

– Он неисправимый волокита и заведет себе любовницу не позже чем через месяц после того, как произнесет в церкви клятву верности, – высказалась Алекс со свойственной ей прямотой, которая всегда шокировала и одновременно привлекала Элизабет.

– Надеюсь, что ты ошибаешься.

– Я не ошибаюсь. Но если ты так думаешь, может быть, заключим пари? – предложила Алекс, так обрадовавшись, что в глазах подруги снова заискрился смех, что не подумала о том, как бестактно ее предложение.

 – Скажем, фунтов на тридцать?

Внезапно Элизабет почувствовала, что больше не может выносить этой неизвестности. Ей надо было знать, привела к ней Алекс верность их дружбе, или она оказалась здесь, ошибочно полагая, что Элизабет все еще самая популярная женщина в Лондоне. Встретившись взглядом с голубыми глазами Алекс, Элизабет произнесла со спокойным достоинством:

– У меня нет тридцати фунтов, Алекс.