Когда погаснут звезды

 – Удивилась Пиа.

Епископ вздохнул:

– Непонимание.

У его собеседницы глаза полезли на лоб:

– Вы не понимаете?

Священник кивнул:

– Да, досточтимая донна, я не понимаю, как возможно человеку сотворить кого-то или что-то для поклонения, кроме Бога, ибо Он Есмь Все, и пресловутый, выдуманный кумир, коему церковь запрещает поклоняться, все так же некоторая часть Отца Небесного.

Раскрасневшийся Епископ огляделся по сторонам (не слишком ли громкими были его откровения) и добавил тихо:

– По всей видимости, та, что не подвластна человеческому пониманию, и поэтому запретная.

Он наскоро распрощался, и его сутана исчезла за углом таверны под вывеской «Рай и ад». Выйдя на следующий день с проповеди, Пиа сказала Агуэре:

– Кумир, дорогуша, это лукавый, ну или любое проявление анти-Бога, то есть все, что не Бог. Здесь все для меня ясно.

Именно так она трактовала для себя внутренние сомнения епископа, во время службы отражавшиеся волнами морщин на его челе.

Донна Агуэра, сопоставив факты, пришла к выводу, что кумир – это не «альтернатива» Пии и не «нечто непостижимое» епископа, а всего-навсего объект, причем любой, одушевленный или неодушевленный, хоть причальный столб, на который человек (сотворивший себе кумира) изливает любви больше, чем на Бога.

– Ну, коли помнишь (кто бы сомневался), – Агуэра передернула плечами, – тогда скажи вот что.

– Перестань, подруга, – рассмеялась Пиа.

– Их не десять, – абсолютно серьезно продолжила донна Агуэра. – Каждый из нас воспринимает законы Божьи по-своему. Заповеди у каждого свои собственные, всего их десять твоих, да десять моих, да десять его, – она указала пальцем на моряка-пьянчугу, с трудом стоящего на ногах, да…

– Я поняла, что ты хочешь сказать, – вставила Пиа. – Но к чему этот разговор?

– Давай сверимся, – возбужденно прошептала Агуэра.

Пиа всегда избегала игр в кости или фокусников с картами между пальцев, зазывающих отгадать даму треф и получить несколько песет, но сейчас глаза ее вспыхнули огнем азарта. – Помни день седьмой, – воскликнула она и хлопнула тяжеленной ладонью по плечу подруги. Агуэра завибрировала, словно тело лука после выстрела.

– Прости, – опомнилась Пиа, – моя версия такова.