Когда погаснут звезды

Тугие кошельки знатных вельмож, благородных рыцарей, как и жизни простолюдин, ставили против бурдюка, наполненного горячей, иногда и протухшей, невкусной, но столь желанной жидкости.

Мои запасы кончились еще вчера поутру. Это были два коротких судорожных вздоха, позволивших втянуть в себя остатки воды, всего лишь несколько капель, после чего я долго тряс бурдюк, с изумлением и отчаянием вглядываясь через плавящийся воздух не выдающую ничего в этот «прекрасный» мир кожаную горловину.

Круглый османский щит, найденный мною еще на нефе и прихваченный в качестве трофея, подпертый с одной стороны куском разрубленного древка копья, стал моим единственным укрытием от палящих лучей.

Все, что мне оставалось, это отслеживать положение солнца на небе и вслед за ним перемещать свой «зонт». Вот в таком плачевном положении и нашел меня странный человек, бесшумно выросший надо мной, облаченный в черные, мавританские одежды, среди стонов и проклятий измученных людей, единственный с выразительной улыбкой на загорелом лице. Незнакомец выудил из-под накидки флягу верблюжьей кожи, выдернул пробку и прохладная (о, чудо), живительная сила пролилась на мои щеки. Я, словно рыба, беззастенчиво вытянутая на берег, судорожно задергал губами, и вода слаще меда и всех вин Галлии проникла в изможденное засухой нутро.

– Благодарю тебя, – прошептал я сразу, как только он убрал флягу от меня. – Прошу, еще глоток.

– Между глотками должно пройти время, – произнес мой спаситель, показав ровный ряд белоснежных зубов, и закрыл пробкой свое сокровище.

– Для чего? – недоуменно спросил я, очнувшись от томительного забытья и желая еще влаги.

– Для осознания, – незнакомец уселся на песок возле моего щита.

Я с трудом привстал на локте:

– Осознание чего?

– Его истинной ценности, – последовал ответ. – Того, что на самом деле есть глоток.

Я прекрасно понимал истинную цену вылитой мавром воды. Сейчас, в лагере, он мог спокойно забрать за это коня одну из сопровождающих войско женщин, дорогой дамасский меч или, например мою жизнь.

– И что же это такое, глоток? – выдавил я из себя.

Незнакомец подвинул щит, заметив, как солнечное пятно наползло мне на щеку:

– Твое, впрочем, как и их, – он указал рукой вокруг, – появление здесь.

Я обвел взглядом «Вавилон», он рассмеялся:

– Под «здесь» я имел в виду мир, воплощение человека, оно есть глоток для души, позволяющий пребывать затем в тонких планах до следующего прихода.