Живи за двоих

Джон из последних сил выдернул клинок из своей спины и медленно повалился на пол. Энн подбежала к Джону и подхватила его.

– Чёрт… Энни, любимая, я… ошибся… Прости, я…

– Не говори ничего, ты ранен, – Энни попыталась прижать кулаком рану на пояснице мужчины и остановить хлещущую из пореза кровь. Но пульсирующая струя не ослабевала.

– Так мало времени, – Джон побледнел. – Прости, Энни… я просто струсил. Боюсь увидеть твою смерть и потому… ухожу раньше.

– Джонни, любимый, не надо… Я люблю тебя, слышишь… Ты не умрёшь, ты не можешь умереть, слышишь? Ты нужен.

Ты нужен мне, ты нужен людям! – Энн понимала, что кровь не остановить – и пульс Джона всё слабее.

– Я люблю тебя, Энни, прости… что обрекаю тебя… и не сдержал обещания, что никто не… – Джону становилось всё труднее говорить, – что никто… не умрёт напрасно. Прости… меня…

Его бледная правая кисть с трудом сжалась в кулак, которым умирающий воинкоснулся раскрытой ладони левой руки. Знак смерти для воина.

– Прости, но я готов. Теперь – готов…

– Нет…

Обливаясь слезами, Энн обнимала неподвижное тело воина.

Тело мужчины, которого любила всегда.

Она не слышала, как начался штурм, как двери президентского зала были почти сорваны с петель вошедшими бойцами городского спецназа. Солдаты быстро приблизились к центру апартаментов, где две женщины оплакивали своих погибших в бессмысленной битве мужей.

– Не стрелять! Зацепите президента! Повторяю – не стрелять! – раздался голос командира.

Один из солдат подбежал к рыдающей над телом Джона девушке и сильно ударил её прикладом в затылок.

Теряя сознание, Энни упала на красный от крови мраморный пол.

Девушка очнулась от беспамятства и осознала, что лежит на мягкой постели.

– Нет… Почему?.. Я жива.

Энни не сразу заметила, что у её кровати сидит Кэтрин. Заплаканные глаза президента Ин-Сити были направлены куда-то в пустоту.

Энн осознала, что произошло. Джон погиб…

– Он говорил всегда, что мечтает умереть как воин – в бою, – бесцветным голосом произнесла президент.

 – Но не так…

Раненая девушка отвернулась. Хотелось разрыдаться, но сил не было.

– Теперь, когда Алекса нет, мне удастся убедить Совет запретить игру. Его смерть ускорит процесс примирения Города и Аутсайда – так, – Кэтрин вздохнула, – так говорили мои союзники в Совете и Правительстве. Они хотели убрать его. Но я не позволила.

– Ты любила его, – Энн задала вопрос, не требующий ответа.

– Да, я… – президент замолчала. – К чему теперь все слова.