Знакомство с «Божественной комедией» Данте Алигьери

Во времена Данте история Франчески была известна всем, оба возлюбленных были убиты мужем Франчески, который застал их врасплох когда они предавались любви, но этого Франческа не рассказывает. Она утаивает любую информацию, могущую навести нас на моральное осуждение.

Франческа рассказывает о том, как началась её любовная история. Она и Паоло вместе читали наедине знаменитую повесть о Ланцелоте.

(Ад 5:127–132)

Забавы ради, без дурных затей

вдвоем о Ланчелотто мы читали,

любовью сжатом. Мы одни.

от книги ни на миг не отрывали.

Но встретились глаза, лик побледнел,

и строки вдруг победу одержали. (132)

(Inferno 5:127–132)

Noi leggiavamo un giorno per diletto

di Lancialotto come amor lo strinse;

soli eravamo e sanza alcun sospetto. (129)

Per pi? fiate li occhi ci sospinse

quella lettura, e scolorocci il viso;

ma solo un punto fu quel che ci vinse. (132)

За чтением они начали представлять себе встречу между Ланцелотом и его возлюбленной, здесь Франческа настаивает на том, что книга привела их к этому.

(Ад 5:133–136)

Любовник тот поцеловать хотел

уста, которые его желали.

Кому всегда со мною быть удел, (135)

приник ко мне, и губы трепетали.

(Inferno 5:133–136)

Quando leggemmo il disiato riso

esser basciato da cotanto amante,

questi, che mai da me non f?a diviso, (135)

la bocca mi basci? tutto tremante.

Она уверяет, что её воля не была свободна. В её объяснении это или любовь, или книга, или обстоятельства – только не она сама – привели её к гибели.

Франческа уступает настояниям Паоло, потому что она женщина, которая не может сказать «нет». Она так же не в силах сказать «нет» Данте. Каждый раз, когда он просит её рассказать больше, она делает это, несмотря на страдания, которые ей это доставляет, поскольку она вынуждена переживать свою трагедию снова и снова.

(Ад 5:121–126)

И мне она: «Нельзя сильней страдать,

чем вспоминая счастье в дни терзанья

и твой учитель должен это знать.

Но если хочешь услыхать признанье,

что было первым корнем тех страстей,

скажу, слова мешая и рыданья. [»] (126)

(Inferno 5:121–126)

E quella a me: “Nessun maggior dolore

che ricordarsi del tempo felice

ne la miseria; e ci? sa ’l tuo dottore. (123)

Ma s’a conoscer la prima radice

del nostro amor tu hai cotanto affetto,

dir? come colui che piange e dice.