Игра с нарушением правил

Я понял это, как только ты упомянула его наличие, а ведь мы даже не знаем друг друга.

Мы не разговариваем до возвращения профессора. Вернее, Хелена не отвечает, лишь шикает, затыкая меня на полуслове, стоит заикнуться. Её грудь вздымается и опускается, словно подавляет желание продолжить словесный бой. То, с какой силой она бьёт пальцами по клавиатуре, коротая время за докладом, ещё одно доказательство кипящего в ней гнева. Я не вижу, что она печатает, но вполне возможно одну и ту же фразу по типу «Игнорируй его».

Профессор возвращается спустя несколько минут и нарушает гробовое молчание. Мужчина переглядывается между нами. Его миндалевидные голубые глаза образуют узкие щелки, а вокруг собираются морщинки прямо как у шарпея. В них застыло презрение и доля интереса, будто нашёл подопытных мышат и хочет узнать, как они будут действовать в критической ситуации.

– Вы понимаете, для чего я вас оставил? – Он обходит нас и занимает местечко во главе стола.

Язык чешется сказать, что не обязательно наряжаться на лекции как на заседание в конгресс.

Его тёмно-синий костюм не вписывается в обстановку кабинета, обшитого деревом, а начищенные до блеска коричневые ботинки словно насмехаются над выцветшим паркетом.

– Нет, сэр, – голос Хелены ровный, но раздражение ощущается на тонком уровне. Ноутбук покоится на плотно сжатых коленях, и она аккуратно закрывает крышку, словно старается держать себя в руках.

– Мистер Ларсон, ваши предположения? – Профессор обращается ко мне.

В интонации улавливаю обвинение. Мужчина снимает очки, берёт сухую салфетку и протирает линзы, словно начавшийся диалог уже наскучил.

Я нацепляю безучастную маску.

– Нет.

– Вы сдавали зачёт.

– Было дело, – соглашаюсь я, искоса взглянув на Хелену, которая в гневе до чёртиков сексуальная. Я заинтересован в цвете её трусиков, а не в диалоге с профессором.

Её огненно-рыжие волосы будто стали на пару оттенков ярче, превратившись в языки пламени. Мне хочется провести по ним пальцами, но боюсь, приближусь и сгорю заживо.

Она закидывает ногу на ногу так, что носок ботинка упирается в стенку стола, и продолжает буравить настенные часы.

Возможно, она подавляет тягу заехать мне промеж ног.

Возможно, я позволю, но лишь для того, чтобы снова увидеть её улыбку.

– Мистер Ларсон? – Голос профессора заставляет вспомнить, где нахожусь.

Дьявол, я никогда не мог пройти мимо хорошенькой девчонки. Моя слабость.