Сотри все метки

Их стаи постепенно становились все многочисленнее, и вскоре Бастиан, положись он только на свои глаза, не знал бы, что творится в метре от него сразу за лобовым стеклом. Он любил летать на флаере и по вечерам, когда чувствовал, что без небольшой прогулки заснуть не сможет, лавировал между скалами. Но сейчас он был вынужден включить автопилот и поднять флаер метров на пятьдесят над поверхностью, чтобы не задеть днищем камни. У большинства скал были такие острые края, что они вскроют нежную обшивку флаера с легкостью повара, потрошащего рыбу.

Пыль и защитный жесткий костюм смягчат удар, но даже несколько десятков метров в такую погоду становились расстоянием очень длинным и труднопреодолимым, а без навигационных приборов дом не найдешь, даже если до него всего-то рукой подать.

Бастиан готовился к тому, что встретит, но все произошло неожиданно, и он не сдержал удивленный возглас, когда увидел выпиравший из земли метров на десять корпус космического корабля. В длину он был метров пятьдесят, десяток в поперечнике и еще метра на два зарылся в землю.

Следом за ним тянулась борозда, которую он пропахал при посадке.

По левому борту растеклось пятно, похожее на тонкую полупрозрачную кожицу, которая со временем затягивает любую рану. Это система регенерации корабля залатала пробоину быстро застывающим металлопластиковым раствором. Антенны радаров стали похожи на сосульки, растущие вверх. Теперь и не поймешь, когда они оплавились. То ли когда корабль падал в плотных слоях атмосферы, то ли от теплового удара, оставившего на левом борту это пятно.

Намного более опасный удар пришелся по корме, выведя из строя основной двигатель. Дюзы тоже оплавились, застыв в положении, при котором корабль все время должно было разворачивать вправо и вниз. Экипажу пришлось сажать корабль только маневровыми двигателями. Ферма, на которой крепился один из них, погнулась, и его тоже пришлось отключить, другой прогорел до дыр. Вот почему корабль так резко входил в атмосферу, пылая, точно метеорит.

Термозащитный слой покрылся нагаром, местами отвалился, словно эмаль с кастрюли, обнажая металл, который тоже стал черным. Атмосфера слизнула с корабля почти все надстройки.

Корпус почти не деформировался. Лишь немного смялся нос, уткнувшись в скалу, – она-то и остановила корабль. К тому времени он почти потерял скорость. Повстречай он скалу чуть раньше, то пробил бы ее, как снаряд, но и разрушения на нем оказались бы посущественнее.