Шанс на выбор

Пообещать маме не гонять – это солгать, смотря ей в глаза. Я люблю скорость. Моя жизнь связана с острыми ощущениями. Это похоже на остриё коньков, которые режут лёд. Забрать у меня это в совокупности означает лишить жизни или кислорода. Это моя подпитка. Мне нравится ходить по грани, как нравится Мэйсону и отцу. Это в нашей крови.

Почва вылетает из-под ног, когда глаза находят Эмму. И не одну. Получив поцелуй в щёку, она коротко улыбается вслед парню, а его рука покидает её талию. Совершенно не дружеский жест.

Кровь моментально сворачивается, а внутри медленно зарождаются и смешиваются разные чувства: шок, удивление, злость, негодование, смятение и самое неприятное из них ощущение – это привкус лжи, прожигающий горло. Парень проходит мимо, одаряя меня лёгкой ухмылкой. Я помню его со вчерашнего вечера. Абсолютно точно помню. Он зашёл вместе со всеми, когда я ушёл в кафе. И тогда, когда я вернулся, больше его не видел.

Взгляд карих глаз находит мой, улыбка сползает с её лица, но тень остаётся.

Она позволила мне коснуться себя, это порождает некую неприязнь и отвращение. Я не был настроен на дружескую волну. Кто вообще думает о дружбе, смотря в глаза и касаясь тела? Это был не тот момент, где всё было в шутливой форме. Я знаю, что испытываю к ней что-то, и сейчас всё рушится.

Хочу обойти девушку другой стороной, но останавливаюсь, когда она зовёт меня. Я должен остановиться и отрезать всё ещё до того момента, как начнётся. К собственному ужасу, понимаю, что всё уже началось.

– Ты даже не хочешь выслушать меня? – спрашивает Эмма, подходя ближе.

– Смотря, что именно ты хочешь сказать.

– Для начала, спасибо.

– Не за что. Всё?

Брови девушки хмурятся. Убрав карамельные локоны за ухо, она в смятении опускает голову вниз, после чего поднимает подбородок выше и смотрит в мои глаза.

– Ты… был другим вчера. Что-то не так? Что я сделала не так?

– Это что-то изменит?

– Да, – кивает она, – будет правильно, если я буду знать, а не гадать.

– У тебя есть парень.

Несколько секунд молчания, кажутся минутами. Эмма отводит взгляд, но снова возвращает его ко мне.

– Да.

– Отлично, спасибо, что сказала.

– Он уехал… – тихо сообщает она.

Отчётливо слышу треск, звук которого противным скрипучим эхом отзывается внутри. В борьбу вступает совесть и желание. Мой голос теперь больше похож на сипение, но я всё равно переспрашиваю:

– Уехал?

– Да.

– Отлично, – без всякого энтузиазма, говорю я.