Сквозь расстояние

Лизи дуется.

– Почему?

– Не перезвонил, а она волновалась. Что у вас за тупая женская причуда бросать трубку и всё усугублять?

В ответ лишь жму плечами.

– Смотря, что имеешь в виду.

– Я перезвонил ночью, а до этого не услышал звонок.

– Ты сам ответил на свой вопрос: она волновалась и теперь вправе злиться.

– Стоит вымаливать прощение?

Я согласно киваю.

Последующий путь проводим в тишине, я молча следую туда, куда ведёт Джаред. С ним одновременно страшно и спокойно, что в действительности настораживает.

Доверие слишком хрупкая вещь. Оно может рухнуть в один момент раз и навсегда из-за поступка одного человека, хотя планету населяет семь миллиардов. Оно напоминает лист бумаги: порви на кусочки и попробуй склеить заново в тот же идеал, который был прежде. Ничего не получится, как ни пытайся.

Проследовав к одному из магазинов, Джаред и глазом не ведёт на название, чего не сказать обо мне.

Мои округлившиеся глаза говорят сами за себя и то, когда вижу цифры на ценнике, готова сбежать в ужасе.

На некоторых суммы, превышающие имеющийся бюджет. Сейчас чувствую себя Джулией Робертс, которая зашла в дизайнерский бутик и откуда её готовы прогнать, только в отличие от неё, не обладаю безлимитной картой, что вручил Ричард Гир.

– Я не особо силён в женских вещах, – сообщает Джаред, обращаясь ко мне. – Выбирай сама.

Отрицательно и достаточно энергично кручу головой.

– Мне ничего не нужно.

Он жмёт плечами, как ни в чём не бывало.

– Тогда я накидаю, и если будут смотреться как мешок, то сама виновата.

У тебя собеседование сегодня, ты не можешь пойти так.

Я втягиваю воздух, Джаред окидывает меня взглядом, в котором буквально читается «этим вещам пора на помойку». И он полностью прав, от чего только хуже. Мне становится стыдно за себя, за родителей. Горечь режет стенки горла, но изо всех сил пытаюсь оставаться нейтральной.

– Что ты имеешь в виду?

– Я лишил тебя работы. Есть варианты получше, чем обслуживание пьяных мужиков.

Ты никогда не пробовала стремиться к чему-то большему?

Оскорбление отражается на моём лице.

– Не тебе судить. Ты не знаешь меня и мою жизнь. Не знаешь, с чем я столкнулась.

– Но я вижу. Я хочу помочь, Камилла.

– Зачем тебе это? – тихо спрашиваю я, проглатываю ком из гордости и обиды.

– Потому что могу. Потому что… не знаю, может быть, я хочу быть достойным?

– Чего?

– Всего того, что имею сейчас. Это как искупление за то, что натворил.