Вкус нашей ненависти

– Хочешь, чтобы я открыл?

– Хочу, чтобы ты завершил то, что хотел.

– А что я хотел?

– Снять с меня трусики.

– Твоя правда, – улыбаюсь я.

Ладонями скольжу вдоль бёдер, достигая тонкой полоски на талии, за которую тяну ткань, и Ребекка поднимает потрясающие ноги, позволяя мне снять их. От этого голова идёт кругом. Я буквально сгораю и впервые могу кончить за две минуты, как в шутку бросил Патрик. И мало вероятно, что мне придётся расстегнуть ширинку, я уже готов сделать это в джинсы, в карман которых, кстати, сую её трусики.

– Верни, – говорит девушка, протягивая ладонь.

– Нет.

– Джейк, я не проведу рабочий день без нижнего белья.

– Придётся, – улыбаюсь я. – Полезно, когда кожа дышит.

– Тут целая куча людей!

– И только я буду знать, что ты без них.

– Что собираешься с ними делать?

– Готовлю ящик.

– Ящик?

– С твоим бельём. Так, на всякий случай.

– На какой случай? Если кому-то порвёшь бельё?

Других нет, потому что они вдруг стали безвкусными и пустыми после того, как я распробовал девушку, что сейчас покоится на столе.

Игнорирую вопрос, рывком сдвигая её ближе к себе, из-за чего с губ Ребекки срывается вопль неожиданности. Она обхватывает пальчиками край стола и широко распахнутыми глазами смотрит на меня.

– Ты можешь быть нежнее? – громко шепчет она.

– Могу, но мы оба знаем, что ты не оценишь излишнюю ваниль.

Уголки её губ приподнимаются, когда я задираю платье выше и склоняюсь ближе к идеальному животику. Замечаю, как белеют костяшки на пальцах, что сжимают стекло и улыбаюсь, оставляя поцелуи чуть ниже пупка. Завоёвываю стон и дрожь, которая волной пробегается по её телу, продолжая спускаться ниже. Мои губы следуют по совершенной коже на внутренней части бедра, и Ребекка расслабляется, а я оставляю укус на коже, благодаря чему ее тело снова напрягается, стены кабинета вновь получают стон и вопль в одном произношении.

– Прекрати, у меня остаются следы.

– На это и расчёт.

Именно на то, что кто-то увидит покраснения на её бёдрах и не будет предлагать в займы свой член. Но даже если предложит, мы знаем, что никто не сможет превзойти мой. Вовсе не потому, что он особенный, а потому, что она желает только его. Я более, чем уверен.

Возвращаюсь в обратном направлении, сдвигаясь ближе к части, что наверняка сгорает от нетерпения.