Вместе с тобой

Кстати, о кофе: можно ли его при беременности? На неделе мне предстоит совершить новый поход к врачу, где должна встать на отслеживание развития комочка, там и спрошу. Сейчас нужно полностью следить за питанием и здоровьем. Во мне растёт новая жизнь, и я не могу рисковать её здоровьем. Аборт делать не буду, но и не знаю, как рассказать Джареду. В любом случае, с такими темпами, долго не протяну, потому что начнёт появляться животик.

– Как ты там, малыш? – тихо спрашиваю, поглаживая живот ладонью. – Я обязательно расскажу ему, обещаю…

Я никогда не думала, что буду скрывать беременность, для меня это событие описывает только эмоции радости и трепета, сейчас же в этом не уверена.

Беременность в двадцать вносит коррективы и взваливает огромную ответственность на плечи.

– Болит? – гремит голос Джареда, возникшего из-за поворота.

Резко убираю руку и прикусываю губу.

– Всё в порядке.

Получаю нежный поцелуй в лоб и вновь корю себя за молчание.

– Зря ты вчера поела пиццу.

– Всё хорошо, – выдавливаю слова.

За враньё, готова задушить себя собственноручно, но так погублю две жизни сразу. – Как ты?

– Не позволяй мне больше выпивать.

Джаред энергично растирает пальцами височную зону.

– Хреновая была идея, – вымученно улыбается он. – Чем займёмся?

– У Ками вечером самолёт, девочки хотят собраться.

– А мы за бортом?

– Хочешь послушать, какие прокладки лучше покупать, и какой вред несут тампоны?

Лицо парня искажает грима отвращения.

– Нет.

– Вот и чудненько.

Очередной раз пытаюсь выдавить слова, но они вязнут в пучине собственных страхов. Джаред наполняет стакан водой и опрокидывает его одним махом. И я наконец-то прошу себя собраться. На секунду кажется, что у меня получается.

– Джаред, я…

Нет, не получается.

– Что?

– Я люблю тебя, – выдыхаю и мысленно отвешиваю себе пощёчину.

– Я люблю тебя, малышка, – озаряется он. – Уверена, что хотела сказать именно это?

– Да, – киваю так, что голова вот-вот слетит с плеч.

Почему я такая дура?

– Что-то болит?

Глотаю ком, сотканный из горечи, что режет горло.

– Нет, всё хорошо.

– Если будешь плохо себя чувствовать, то должна сказать мне.

Киваю, пытаюсь выдавить улыбку, но она выходит слабой и неестественной. В итоге, направляюсь к комнате, чтобы подобрать одежду и сбежать, но не от него, а от самой себя.

В апреле Нью-Йорк во всю цветёт и пахнет. Серые здания, серый асфальт, серые люди, – но это я в нём люблю.