Наше вечное вчера

Именно тогда, когда проживаешь без неё сутки, а после, прочувствовала всю свежеть, хочешь выть и говорить, как прекрасен мир. Этот день только начинается, а я уже ощущаю всю тяжесть нового года. Наверно, просто предчувствую будущие передряги, в которые уже готов втянуть нас Мэйс. Я вовсе не против, хотя иногда от их количества кружится голова. Не знаю, как могла жить без него, но явно скучно и серо.

Натягиваю излюбленные белые джинсы, туфли и топ, который чудом откапала в шкафу, планируя осесть на головы родителей ровно столько, сколько времени планируют из моего жилого комплекса делать каменный век, а лучше сказать, что не планирую уезжать.

Сейчас я готова наслаждаться теми приятными бонусами, что дарит это место: готовый завтрак, когда спускаешься вниз; возможно, даже обед, который мама вручит с собой, хотя, это уже слишком много; болтовня с утра, как это было раньше, меня подвозят и ни за что не нужно платить. Рай. Я вовсе не жалуюсь на самостоятельную жизнь, но скучаю по тем временам, когда спокойно передвигалась в этом доме. Теперь это удел Эйдена на несколько лет, если быть точной – на пять лет до выпуска.

Закрываю дверь своей комнаты и как раз ловлю младшего брата, который что-то отпинывает ногой в сторону комнаты и тоже закрывает дверь, повесив рюкзак на плечо. Ему только будет пятнадцать, а он уже выше меня почти на голову. Чувствую себя карликом этой семьи. Хотелось бы ноги подлинней и грудь побольше, чтобы идти в модели, но увы и ах. Я хотя бы могу похвастаться голубыми глазами, которые достались от бабушки, и цветом волос, который унаследовала от мамы.

Отличительный признак был получен именно мною.

По пути пихаю Эйдена бедром, на что получаю улыбку.

– Почему бы тебе не прибраться в своей комнате? – спрашиваю я.

– Там и так чисто.

– Ты только что-то запнул туда какую-то вещь.

– Это был мяч.

– Ладно, первый раз принимается.

– Загляни в комнату Мэйсона.

– Боюсь, туда нельзя заходить без специальной экипировки.

Эйден издаёт смешок и проскакивает по лестнице.

Он бросает рюкзак на пол у входной двери и скрывается за углом, в то время как я ещё ковыляю на каблуках по последним ступенькам. Я должна быть грациозной леди, но что-то мешает позвоночнику выпрямиться и позволить эту роскошь быть царицей.

– В этом кто-то ходит? – вскидывает бровь папа, как только я появляюсь в пороге.

– О чём ты? – хмурюсь, оглядывая себя, тем же занимается Эйден и мама, завернув головы в мою сторону.